Книга Завтра ветер переменится, страница 96 – Стефания Бертола

— Что ж, повезло ей. Ману, можешь выделить мне побольше часов? А то мне скоро тоже придется скупать лотерейные билеты.

— Ну уж нет, никак не получится. Кстати, хотела тебе сказать: тут приезжает моя родственница из Козенцы, так что тебя придется сократить. Она выйдет через неделю.

Губка падает у меня из рук.

— Не шути так! Очередная родственница? Тебе что, Антоньетты было мало?

— У этой уже есть жилье. Она тут замуж выходит неподалеку. А вот работу никак не найдет.

— Мне нужна эта работа, Ману! Я думала, мы с тобой подруги!

— Подруги подругами, но тут родня. Семья есть семья, сама понимаешь.

— Что же мне делать?

Ману качает головой и нежно, но вместе с тем глубоко разочарованно смотрит на меня:

— То же, что и всегда. Найдешь другую работу. Или будешь обедать у мамочки.

От такого подлого предательства я просто теряю дар речи. А ведь годы изучения философии должны были меня к этому подготовить. Мануэлу и ее многочисленных родственников объединяет принадлежность к пролетариату. Бродель^[15] бы сейчас покачал головой и указал мне на выход: «Иди-иди, девочка из мелкобуржуазной семьи. Зря ты строила иллюзии. Родственники, принадлежащие к пролетариату, имеют определенный вес, и никакой поверхностной межклассовой дружбе не заменить кровное или классовое родство. Мануэла терпела тебя ровно до тех пор, пока ты не отнимала хлеб у таких, как она».

«Но Бродель, дорогой мой, я ведь ей так помогла! Я избавила ее от Антоньетты!»

Бродель безмолвствует, и я ухожу, утопая в собственной грусти, разочаровании и тревогах.

Единственное утешение – сегодня вернулся Федерико, и я уже получила от него сообщение. Он пишет, что нам надо срочно увидеться. За эти дни мы почти не списывались, не считая нескольких смайликов и пожеланий спокойной ночи. У меня не было настроения, а рассказывать о том, что случилось, не хотелось. Думаю, он и так все знает, я уверена, что Верховная Ведьма все ему рассказала. Но, видимо, я ему все-таки дорога, может быть, даже дороже его дурацких друзей детства. Меня немного греет мысль, что после всех этих ужасных событий останется и что-то хорошее: отношения с Федерико. Ну ладно, предположим, я в него не влюблена – влюблена я в своего бывшего работодателя, о котором мне лучше забыть навсегда. Для этого я решила сделать все, что могу, а именно:

Не буду слушать ни Шуберта, ни Моцарта, ни всю эту классическую ерунду. Хватит уже с меня классики. Я поинтересовалась у Муффы, какую музыку она бы мне посоветовала, исключая то, что играют они с Лоренцо. Она подумала и посоветовала музыку восьмидесятых и уже собирает мне плейлист.

Еще как минимум три года не буду появляться на пьяцца Эмануэле Филиберто. Жаль, конечно, что не смогу разглядеть получше витрины с диадемами и прочим, но, в конце концов, в Турине полно интересных мест, как-нибудь обойдусь.

Буду полностью игнорировать страны Балтии. Это просто, я и раньше о них знать не знала.

Не буду общаться с Робертой и Родольфо. Тут я уже преуспела – вчера не ответила на звонок Роберты. Я отлично умею сжигать мосты, спросите у моих бывших. Стоило нам расстаться, я тут же прекращала все контакты. А если мне случалось встретить сестру бывшего, с которым я встречалась два года, я шла мимо и даже не здоровалась. Всегда презирала девиц-липучек, которые остаются лучшими друзьями с родственниками бывших.