Книга Завтра ветер переменится, страница 85 – Стефания Бертола

Ладно, думаю я, пришла пора раскрыть карты. Рассказать, что ее обвели вокруг пальца. Не хочу участвовать в обмане. И пока я об этом думаю, Агата говорит:

— Бри, отойдем-ка на минутку.

Мы отходим чуть в сторону и, глядя на меня сияющими глазами (куда более сияющими, чем мои кеды), Агата выпаливает:

— Угадай, что я сделала.

— Что?

Мне не хочется сейчас всех этих игр, настроение у меня препаршивое: я удостоверилась, что катание Призрака Прошлого по квартире Галанти в инвалидном кресле не прошло без последствий.

— Я сняла кольцо.

— Что? Ты сняла кольцо?

— Да. И у нас был секс. У меня середина цикла. Так что посмотрим теперь, насколько он расхотел ребенка.

Я на мгновение замираю, и мне хочется раствориться, исчезнуть. Уж лучше бы мои руки превратились в гигантских змей и соскользнули на землю, чем цепенеть вот так, понимая, как я виновата.

— Агата, ну ты и дура!

— Жду не дождусь, когда он увидит тест на беременность!

— И что потом? Покажешь ему чертов тест – и выяснится, что он только того и ждал.

— Но он же этого не хочет!

— А тебе не приходило в голову, что это просто игра? Что он специально так говорит, чтобы ты поступила ровно наоборот? А ты попалась на удочку, как последняя дура!

Я, как всегда, стараюсь лавировать и говорить только часть правды, как делают все слабаки.

— Да ладно тебе. На Пьетро это совсем не похоже.

Ну да. На Пьетро, может, и не похоже, зато очень похоже на Ванессу, которая работает в роддоме и считает своим профессиональным долгом способствовать деторождению. Замечу, что самой Ванессе уже тридцать, но при этом у нее каждые два месяца новый парень, а о детях она нисколько не задумывается. Зато, как только на ее пути встречается более-менее крепкая пара, она тут же активизируется.

— Агата, тебя обхитрили, я уверена. Срочно прими таблетку.

— Думаешь?

— Да точно говорю.

— Ты что-то об этом знаешь? Он тебе рассказал? Ты что, все это время молчала?

— Да что ты, какое «молчала». Просто голос интуиции. Клянусь, Пьетро ничего мне не говорил.

К счастью, он и правда ничего мне не говорил.

Агата погружается в молчание.

— Нет, быть этого не может. Пьетро на такое не способен. Он всегда действует прямо и говорит что думает. Дело сделано. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Ничего хорошего.

— Посмотрим, – пожимает плечами Агата.

Ладно, я сделала все, что могла. Черт бы побрал эту Ванессу. Зачем она меня посвятила в это дело? Могла бы и промолчать. В очередной раз убеждаюсь, что знания – это ответственность, а вот глупость – настоящее счастье.

В этой сложной ситуации жизнь дарит мне небольшое утешение – я вижу Лоренцо и Муффу. Они подходят в обнимку, и у них такие обычные, не омраченные мыслью лица.

— Привет, Бри. Вечно ты под ногами путаешься.

Лоренцо отделяется от группы парней, одетых в стиле гранж, и протягивает мне пакетик чипсов. Я быстро зачерпываю щедрую горсть, пока порыв братской любви не иссяк.

— Так вы помирились?

Лоренцо пожимает плечами.

— И что будете играть?

— То самое дерьмо.

— Но почему?

Лоренцо смотрит на меня, и в его глазах читается грусть и мудрость жизни, что на мгновение делает его похожим на папу.

— Потому что, если она заявится с этим дерьмом и одна, она пройдет. А если я приду на отбор один и сыграю «Shrieking Star», то не пройду.