Книга Будет больно, страница 7 – Ольга Дашкова

Интересно, когда мачеха слетит с катушек? Бросаю на нее взгляд, ей всего тридцать два, тупая рыжая кукла, странно, что отец остановил свой выбор на ней, он всегда любил женщин умных. А если она и умная, и красивая, то их интересней ломать и трахать, это его слова, ублюдок конченый.

Но чем я старше, тем отчетливее понимаю, что становлюсь похожим на него. Это меня раздражает. Я тоже использую женщин, не считаясь с их желаниями. Но я просто трахаю, я не пытаюсь их подмять под себя или сломать. У меня что, все еще впереди?

Ужины в нашем доме традиция. Гребаная мать, это ее традиция, которую я ненавижу с того самого момента, когда начал осмысленно смотреть на этот мир. Бывает, что их нет, но это исключение из правил.

Чаще всего по выходным мы не собираемся вместе, я не закрываю глаза и не пытаюсь поймать посторонние звуки в гробовой тишине. Тогда отец с мачехой или без нее уезжает куда-нибудь отдыхать. Когда они бывают в отпуске или отсутствуют по каким-то еще причинам, которые касаются только отца.

— Марта готовится к выступлению, в балетной школе ставят несколько номеров к новогоднему концерту, Марта исполняет танец маленьких лебедей.

Мачеха подает голос, смотрит на отца, тот изучает уже ее лицо, Виктория моргает ресницами, улыбается, антидепрессанты творят чудеса, от них наверняка мир не такое дерьмо, как есть на самом деле. Вика, как и я, научилась адаптироваться к условиям пребывания на дне морского океана, где в темноте скрываются монстры.

Мне иногда ее жалко, но потом я одергиваю себя: это был ее выбор. Это она сама захотела жить в достатке, носить брендовые шмотки, отдыхать на лучших курортах мира. Она знала, что всему есть цена.

Но она все же отличается от меня и Марты, мы дети этого монстра. Нам труднее и сложнее, чем ей.

— Разве я тебя спрашивал?

— Но я думала…

— Не думай, просто делай, что я скажу, так будет лучше.

Подмигиваю Марте, которая сидит, замерев от страха, она расслабляется. Не хочу, чтобы этот мудак пугал ее, но чем старше она становится, тем опасней для сестры. Я не знаю, что может ее ждать, она девочка, и эта тупая курица – ее мать – не защитит, тоже вскроется, могу поспорить.

Пока служанка как тень меняет блюда, а отец читает документы, достаю телефон и набираю сообщение Софии. Она все еще будоражит мою фантазию, хоть как-то можно развлечься и отвлечься от всего вокруг.

«Зря ты не согласилась, чтобы я тебя подвез», – по-английски, почти как конспирация.

«Как ты узнал мой номер?»

Отвечает через минуту, ее даже не смутило, что я перешел на «ты», вообще не понимаю, как Софию можно воспринимать иначе, она девчонка, какие там тридцать, максимум двадцать три.

Как я узнал номер? Для меня нет ничего невозможного, а вообще очень просто: староста скинула, Ленка давно неровно дышит ко мне.

— Арнольд, – голос отца вывел из романтического настроя, – после ужина зайди ко мне в кабинет.

Как же, сука, он может все испортить.

По спине прошел легкий озноб, внутри вновь стал затягиваться узел. Сжал челюсти. Поймал взгляд Марты, она смотрела на меня широко открытыми глазами, я подмигнул.

Ничего, однажды я сожгу этот дом, даже если придется сгореть самому.