Книга Будет больно, страница 36 – Ольга Дашкова

— Я хочу убить человека.

Зачем я об этом спросила? Он это серьезно? Да, вообще не похоже, что парень шутит.

Арнольд нежно гладил мои пальцы своими, и прохлада превращалась в жар, а я пыталась разглядеть в его невероятных глазах хотя бы намек на шутку, но там его не было.

— Убить? Прямо насмерть? – глупее вопроса не придумать.

— Да. Только пока не решил, как я это сделаю: медленно и со вкусом или быстро и грубо.

— Серьезно?

— Нет. На самом деле я вампир и питаюсь кровью девственниц.

Вот это точно была шутка. Как раз в это время появился официант, принес заказ, у меня было что-то непонятное, но пахло божественно, и я поняла, что все-таки голодна. Потому что за все время званого обеда у тетушки я так и не притронулась к еде.

— Нежное мясо кролика, тающее во рту, с тонким ароматом трав и пряностей. Мед, словно солнечный луч, обволакивает каждый кусочек, добавляя сладость и глубину вкуса.

— О-о-о… Сам придумал?

— Нет, в меню вычитал. Но это действительно вкусно. И вино.

— Нет, нет, я не буду.

Но официант уже подошел вновь, демонстрируя бутылку и наливая вино в бокал.

— Отличный выбор, лучше всего крольчатина сочетается с красным полусухим. Позвольте вам предложить Итальянское.

Да, это вам не форшмак, но очень изысканно и красиво. Дальше время пролетело как-то незаметно, один бокал сменился вторым и третьим, кролик был божественным, мне даже хотелось пойти и лично поблагодарить повара, но Арнольд меня остановил. А еще я смеялась, сама рассказывала анекдоты про евреев и, кажется, порывалась исполнить что-то на фортепьяно.

Короче, я напилась.

Кто бы мог подумать, что меня так вынесет с трех бокалов под кролика и еще какого-то причудливого десерта, название которого я не запомнила. Но я точно помню, что мы с Арнольдом танцевали медленный танец, и я позволяла своему студенту обнимать меня, прижимать к своей груди, и я при этом не провалилась сквозь землю.

Мне было легко, свободно, я впервые за много лет дышала полной грудью и жила. Хотя вот тут надо еще поспорить, что тому виной – Итальянское полусухое или студент Шульц, а может быть, кролик так свел меня с ума?

— А который сейчас час?

— Нет, даже не думай, Золушке еще рано терять свою туфельку.

— Я не верю в принцев, так что ни одна моя туфелька им не достанется. Пусть все они горят в аду.

— Какая ты, оказывается, кровожадная.

— О да, я такая, но никто этого не знает. Ой, черт…

Арнольд помог мне надеть пальто, я оступилась, чуть не упала, но он поймал меня, прижимая к себе. Или это я на нем повисла? Завтра меня будут терзать муки совести и наверняка накроет сожаление о содеянном, хотя вроде ничего такого я не делала, я просто чувствовала себя наконец-то свободой.

— Я держу… держу.

Снова чуть не упала, выйдя на улицу и задрав голову к небу, пытаясь разглядеть звезды, но так их и не увидела. Зато увидела глаза Арнольда, а потом почувствовала его губы на своих. Мое сердце забилось быстрее, пытаясь вырваться из груди.

Губы Арнольда были прохладными, как и руки, но дыхание – горячим, даже обжигающим. Мне не хватало воздуха, но я отвечала, я прижималась к нему, оттягивала его светлые волосы, зарываясь в них пальцами, царапая кожу головы.

Я не помню, чтобы когда-то так целовалась, с Андреем точно такого не было. В меня словно вселился бес, нет, голодная дьяволица, которая потеряла остатки стыда и совести.