Книга Будет больно, страница 20 – Ольга Дашкова

Она гласила, что именно женщина является центром, ярким светилом, вокруг которого должны вращаться все мужчины без исключения, невзирая на возраст и финансовое положение. Думаю, что ее мать специально дала ей это имя, чтобы она стала золотой жилой.

Все годы нашей дружбы все было именно так, как гласила теория, Златка крутила пацанами умело и виртуозно, у меня так не получалось. Они ее провожали до дома, несли тяжелый рюкзак, умные давали списывать, а красивые катали на мопедах.

Ее мать, тебя Вера, работала парикмахером, но жили они с дочерью очень красиво. Отдыхали два раза в год, одевались модно и дорого. Я тогда не могла понять, откуда деньги, но, став старше, сообразила.

— И как, очень перспективный дядечка?

— Ты знаешь, да. У него есть все, что мне необходимо, ты ведь знаешь, помимо моей теории относительно мужчин, которой ты не пользовалась, а хотя могла, у меня был план. До тридцати лет вкладываться в себя, совершенствоваться, а уже потом заключить союз как можно выгоднее, чтобы ни о чем не думать, а жить как в сказке.

— Не думаешь, что сказка может быть странной, не такой, какой ты ее себе нафантазировала? Ведь никто не знает, как там дальше жила Золушка, Спящая Красавица, да та же Русалочка после свадьбы? Откуда нам знать, что принц не урод, не алкоголик или извращенец?

Злата насадила на вилку креветку из салата, придирчиво посмотрела на нее, сощурив глаза, и откусила от нее совсем маленький кусочек.

— Я не знаю, что у вас там было с Андреем и откуда такие мысли, но в этой жизни не надо верить в сказки и принцев. Ты думаешь, я в них верю? Нет, конечно, Софико, что за чушь, мужики уроды еще те, но среди дерьма попадаются иногда бриллианты.

— Фу, как некрасиво. И прекрати называть меня Софико, нам уже не по десять лет. Так что за дядечка?

— М-м-м… Пока не могу сказать, но он очень, вот прямо очень влиятельный, – Злата понизила голос и огляделась по сторонам, продолжая дожевывать креветку.

— До такой степени? – огляделась сама, прокручивая чашку с кофе пальцами.

— О, да. Но я пока ничего не скажу. А у тебя кто-то уже есть?

— Нет, но тетя Роза полна решимости выдать меня снова замуж.

— Уже есть избранник?

— Да, теоретически.

— Нет, все-таки зря ты бросила Андрея, живешь сейчас у тетки, на работу пошла, на метро ездишь и автобусах, это же ад.

Лучше уж в таком аду жить, чем быть существом без голоса и собственных желаний, чем угождать Андрею и его родителям. Они принимали меня исключительно как нечто инородное или как инкубатор, который должен был выносить и родить им внуков. Хорошо, что до детей дело не дошло, я бы их никогда не вернула.

— Да, ад, – не стала спорить с подругой, а Злата принялась рассказывать, как ей нелегко пришлось на недавнем отдыхе в Дубае, как их отвратительно обслуживали в первом классе, и что она чуть не заработала нервный срыв.

Бедняжка. Я сочувствовала, вздыхала, а сама чувствовала, как между лопаток начинает все гореть. Обернуться было неудобно, я ерзала на месте, кофе уже остыл, посмотрела на время, нужно было прощаться с подругой, до дома добираться как минимум час – это если повезет, и я влезу в автобус.

Как назло, погода испортилась окончательно, было видно, как окно кафе заливает дождь, а пешеходы прячутся под зонтами, которого у меня, естественно, нет с собой. Надо будет попросить Злату подбросить меня до метро.