Книга Будет больно, страница 13 – Ольга Дашкова

Но как не думать после того, что он сделал?

Арнольд.

После того, как он наглым образом затащил меня в аудиторию и поцеловал.

Поцеловал. Студент.

Но… но вел себя Арнольд не как студент, а как уверенный мужчина, который знает, что делает, и знает, что из этого последует. Такие, как Шульц, не делают ничего просто так. Или я ошибаюсь? Скорее всего, ошибаюсь, потому что я всегда ошибаюсь в мужчинах, Андрюшенька тому ходячий пример.

А еще нас застукал Голубок Платоша.

— Черт, черт, черт.

— Ой, как некрасиво так выражаться, едва покинув стены альма-матер. София Валерьевна, кто вас научил такому?

Остановилась, не успев спуститься по ступенькам крыльца, услышав справа знакомый голос. Вздохнула и продолжила спускаться уже в более спокойном темпе.

— Я смотрю, ты не сдаешься, Соня, все так же таранишь жизнь и испытываешь себя на прочность. Но я тебе открою тайну, жизнь – она прогнет, она сильнее. Давай подвезу, тебе куда, к тетке в дальние дали?

Сжимаю ручки кожаного портфеля, стискиваю зубы, но натягиваю улыбку на лицо, оборачиваюсь. Андрей поднимается мне навстречу, весь такой элегантный, пальто нараспашку, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, руки в карманах. Его мать говорит всем, что ее сын практически точная копия Леонардо Ди Каприо в молодости.

Как же все-таки обманчива внешность, ведь ковырни, а там гниль и смертный запашок.

— Ты мимо проезжал или любовницу новую завел из студенток?

— София, вопросом на вопрос отвечают только евреи.

— Тебе повезло, все как раз в тему.

Не любила, когда он оперировал национальностями, словно я какая-то низшая раса, но иногда это у Андрюшеньки проскальзывало, просачивалось, так сказать, говно. Эх, тетя Роза не знает всей его подноготной, выражаясь ее же словами.

— Не устала бегать еще?

— О, что ты, у меня впереди вся жизнь, долгая и увлекательная.

Андрей встает передо мной, загораживая тем самым проход дальше, уже стемнело и похолодало, а мне еще долго добираться и надо зайти и купить уже эти чертовы яйца. Бывший сейчас со мной одного роста, когда стоит ниже на ступеньку, он не крупный и не накачанный, ему незачем так о себе заявлять, его и так все любят, как он считает.

— Уверена?

— Всего доброго, Андрей Игоревич.

— А вот уходить, когда я с тобой разговариваю, я еще не разрешал.

Тон произнесенных слов скребет по нервам мелким стеклом, как же я ненавижу его за это. Андрей крепко берет меня за локоть и тянет на себя. Упираясь свободной рукой ему в грудь, смотрю в темные глаза, в искаженные от ненависти черты лица.

— Отпусти.

— А то что? Будешь кричать? А давай попробуем, хочу снова, чтобы ты подо мной кричала, как в старые добрые, помнишь?

О, я помню. Я никогда не забуду, что он делал со мной, прикрывая все экспериментами в постели и сильной любовью.

Мразь.

— Отпусти, я сказала.

Нет, он больше не имеет надо мной никакой власти, все это лишь угроза, это манипуляция моим сознанием. Я свободна, и меня больше не задеть этими словами. Но Андрей задевает. Слезы наворачиваются на глазах, все внутри взрывается искрами боли, эта ненависть внутри меня вот-вот готова разорваться на куски и выплеснуться.

Но мешает спокойный голос.

— А, вот ты где, а я потерял. Пойдем, я припарковался здесь недалеко. Проблемы?

Последнее слово произнесено с ноткой угрозы – и уже не для меня.