Книга Мне. Ее. Нельзя, страница 68 – Ольга Дашкова

— Девушка, что с вами? Что случилось? Вам плохо? Я вроде бы не двигался никуда, я стоял на месте. Что, что с вами?

Когда я выпрямилась и посмотрела на него, он даже опешил.

Мне показалось, что он немного испугался и удивился. Начал оглядываться по сторонам, вновь посмотрел на меня:

— Все в порядке, вам нужна помощь?

И так же пристально продолжал всматриваться в мое лицо.

— Да, мне нужна помощь. Вы мне поможете?

— Конечно. Все что угодно.

Не знаю, почему я попросила у него помощи. Это мог сделать любой, мне надо было спросить дорогу до ближайшего полицейского участка. Но я, видимо, под каким-то адреналином или сильной эмоциональной обидой была готова просить помощи у первого встречного.

Им оказался этот молодой мужчина. Блондин с голубыми глазами и с красивой улыбкой. Почему бы и нет? Если он готов помочь, то пусть поможет. Но… что-то мне показалось в нем знакомо.

Глава 32. Игнат

Долго стоял на кухне после ухода Алены и Марата, упершись кулаками в стол, сжимая их до такой степени, что немели руки, а все нутро скручивало тугим узлом боли, пульсирующей в районе сердца.

Я знал, я чувствовал, мне ее нельзя, нельзя было прикасаться, даже смотреть в ее сторону нельзя было давать себе слабину. Не приближаться, не касаться, не поддаваться на провокации, я должен был думать головой, а не членом.

Смотрю в одну точку на кухонном столе, на том самом, где еще утром я вылизывал Алену, доводя ее до оргазма, а потом она так откровенно и красиво, лишая меня разума, принимала мой член в свой рот. Все мои мысли последнее время были заняты только ей.

Я все искал подвоха, где-то он должен был быть, я это чувствовал, но мне было реально все равно, кто она такая, откуда. Пусть самая простая девчонка, которая запуталась, попала в какую-то передрягу, которую хотели обмануть, обокрасть, может быть, даже продать в рабство.

Не мог ее не спасти, может быть, это была некая судьба, мое предназначение в этом гребаном мире – быть не только главным над шакалами, но и сделать что-то хорошее и доброе. Спасти чью-то душу и тем самым обелить свою.

Я ведь на самом деле не сразу стал тем, кем стал. Я начинал с обыкновенного бизнеса, хотел открыть что-то свое, вырасти, заработать, но столкнулся с таким множеством препятствий и начал понимать, что нельзя быть честным. Тебя заклюют, раздавят, тебя будут иметь все, кто хочет, и будут цедить из тебя деньги.

Разочарование во всем этом привело к тому, что я стал жестче, стал обрастать броней и нужными связями, даже заниматься нелегальным и запрещенным бизнесом. И вот именно из-за него с Тихоном Покровским у меня вышли десять лет назад непримиримые разногласия.

Это сейчас я правильно подбираю слова, но тогда Тихон меня наказал, по-своему наказал, не просто пожурил и погрозил пальчиком. Я полез в его город, на его территорию, думал, мне все можно, я имею безграничную власть и мне за это ничего не будет, но Покровский рассудил иначе.

Покровский – железный мужик, он не бросает слов на ветер, и если берет оружие, то не просто целится, а стреляет.

Разборки были такие, что погибло несколько наших людей. Ну и мне досталось. Нет, я бы не стал мстить и убивать Тихона, я бы ничего не стал ему делать. Можно было любого прогнуть словами, шантажом, но только не Покровского. У него не за что было зацепиться.