Книга Двойной соблазн. Малышка для мажоров, страница 102 – Ольга Дашкова

Страсть вспыхивает моментально. Максим опускает платье Вероники, обнажая грудь. Она стала за эти годы чуть больше, упругая, сжимает сосок, продолжая целовать шею, чувствуя, как член сжимают внутренними мышцами влагалища, как его девочка оседает на него сама, ускоряя темп, цепляется за его плечи, стонет от удовольствия.

— Да, моя сладкая, двигайся… Да, сильнее… сильнее…

Максим помогает, приподнимая девушку под ягодицы, насаживая резче, опуская и поднимая со своего члена, практически вынимая его и снова опуская.

— Макс… Макс, не могу… не могу больше. Господи, да… а-а-а…

— Потрогай себя, малышка… потрогай.

Вероника пропускает руку между их тел, натирает затвердевший клитор, течет на члене Макса, начинает кончать, дрожит, тяжело дышит в шею мужчины. Максим следует за ней, насаживая сильнее, удерживая на себе, прижимая Веронику к себе крепче.

— Люблю тебя, малышка, очень сильно люблю.

— И я тебя, Макс… и я люблю. Никита узнает и начнет ревновать, что мы с тобой здесь делали.

— Я же ничего не сказал, когда вы на той неделе пропали на три часа.

— Ты знаешь?

— Я все знаю, малышка.

Вероника улыбнулась. Нет, Макс знает не все.

* * *

Когда спустя двадцать минут Вероника вошла во двор дома, услышала смех и лай, понимая, что дочка вновь сводит с ума Мартина, их лабрадора.

— Давай домой, Стрекоза! И пса своего вредного зови, обед готов.

Девочку звал Никита, именно он стал так называть дочку. Вероника остановилась, вспоминая, что именно этот момент она видела во сне.

— А ну, домой, а ну, быстро домой, Стрекоза!

— Мама, мама пришла… Мама!

— Вы опоздали, обед остыл, но, так и быть, я вас накормлю.

— Ты самый щедрый, добрый, прекрасный принц, люблю тебя. – Вероника подхватывает дочку на руки, идет к крыльцу, обнимает другой рукой Никиту, улыбается.

— Я потом спрошу с пристрастием, где и что вы делали так долго.

— Пожалуйста, спроси, очень буду ждать твоего пристрастия.

Обед перешел в ужин, а когда Василиса была уложена спать, Вероника ушла в душ, куда потом бесцеремонно ворвался Никита:

— Я так скучал.

— Сегодня просто какой-то день тоски и скуки. Что ты делаешь… о-о-о… Никита… а-а-а…

Никита жадно целует, трогает Веронику между ног, так трогать умеет только он – нежно и развратно одновременно.

Губы скользят по шее, груди, нежно лаская соски, член уже давно твердый, с самого утра стоит как каменный. Он размазывает влагу по половым губкам, дурея от того, какая она мокрая, как отчетливо выделяется клитор, как Ягодка реагирует на его ласки.

— Такая мокрая, такая возбужденная девочка. Скажи, что хочешь меня.

— Хочу… а-а-а…

Никита опускается на колени, под потоки воды, заставляет Веронику закинуть одну ногу на его плечо. Он кружит языком по клитору, тут же лижет припухшие губки, снова клитор, а потом засасывает его губами, отчего Вероника вскрикивает. Еще немного, и она готова кончить, так все сегодня чувствительно, она снова течет.

Кит готов кончить сам, его член стоит давно, он гладит свои яйца, не хочет прикасаться к члену, иначе он кончит моментально. Грудь Вероники болезненно ноет, язык Никиты творит невероятные вещи у нее между ног. Эти мужчины сведут ее с ума.

Он продолжает лизать языком ее припухшие от возбуждения половые губы, жадно всасывая их, причмокивая. Засасывает воспаленный и очень чувствительный клитор так, что девушка дергается от боли и наслаждения. Вероника начинает кончать, кричит, дрожит, сжимая, оттягивая волосы Никиты.