Книга Примадонны Ренессанса, страница 53 – Ева Арк

— Это самая жестокая битва века!

Коммин же, присутствовавший там со своим королём, утверждал:

— Само сражение длилось всего четверть часа.

Обе стороны сражались с героической отвагой.  Оказавшись в опасной ситуации на поле боя, Франческо Гонзага воззвал к Богу и Богоматери, пообещав в случае спасения воздвигнуть в честь Мадонны новую церковь. Маркиз проявил чудеса храбрости, и под ним были убиты три лошади.  Но личные подвиги не могли искупить недостаток у него полководческого мастерства. В то время, как Франческо Гонзага был вовлечён в отчаянную рукопашную схватку с врагом, большая часть его резерва оставалась бездействующей на берегах реки Таро, а стратиоты были заняты разграблением французского лагеря.  В результате, несмотря на численное превосходство, ряды итальянцев были сломлены, и многие наёмники в замешательстве бежали в сторону Пармы, в то время как французам удалось форсировать реку, и рано утром во вторник они продолжили свой марш по Ломбардской равнине.    На следующий день после битвы Франческо Гонзага отметил в письме к жене, что если бы только другие сражались так, как он и его солдаты, победа была бы полной, и сожалел о неповиновении и трусости наёмников, которые сначала разграбили лагерь врага, а затем бежали, хотя никто их не преследовал.

— Эти вещи, – добавляет он, – причинили мне величайшее горе, которое я когда-либо знал.

В ответ Изабелла нежно упрекнула мужа:

— Но зачем так безрассудно рисковать своей жизнью, мессир? Лучше не сражайтесь, а просто командуйте, как сеньор Лодовико!

Однако это было не в характере маркиза. В свой черёд, от поздравлений Лодовико, который не мог простить свояку того, что тот позволил французам беспрепятственно продолжать свой путь, веяло холодом. Франческо сухо ответил, что если бы он проявил трусость, то сейчас был бы мертвецом. Только братья Сансеверино попытались преследовать Карла VIII со своей лёгкой кавалерией, но у них было слишком мало сил, чтобы нанести врагу серьёзный урон. Таким образом, 8 июля 1495 года французский король и его обессиленная армия благополучно достигли Асти.

Но, поскольку лагерь и багаж остались в руках союзников, итальянцы заявили о победе. Венецианцы отпраздновали свой триумф публичными ликованиями и иллюминациями на площади Сан-Марко и вознесли хвалу своему храброму капитану Франческо Гонзага. В Милане и в Мантуе было тоже великое ликование, а поэты и художники воздавали честь победителям: скульптор Бартоло Тальпа отлил медаль с изображением маркиза Мантуи, а художник Мантенья написал «Мадонну делла Виттория», украсившую в 1496 году церковь Санта-Мария делла Витториа, построенную в Мантуе по обету маркиза. (Интересно, что Изабелла отказалась позировать вместе с мужем для этого полотна, так как ей не понравился собственный портрет, написанный ранее Андреа Мантеньей).

В начале января 1496 года маркиз снова покинул Мантую, чтобы принять командование венецианской армией, которую Синьория послала, чтобы помочь Ферранте II, молодому королю Неаполя, вернуть свои владения. После отступления Карла VIII этот доблестный принц покинул остров Искья, где нашла убежище королевская семья, и вошёл в Неаполь на следующий день после битвы при Форново.

Узнав об отходе французов на север, Лодовико поспешил сообщить хорошие новости Изабелле д’Эсте, которая ответила такими словами: