Книга Примадонны Ренессанса, страница 149 – Ева Арк

После чего император обратился к папе со следующими словами:

— Святой отец, я пришёл припасть к стопам Вашего Святейшества, поступок, который я давно хотел совершить, и, наконец, мне позволено было это сделать, и я молю Бога, чтобы это было во славу Его служения и служения Вашего Святейшества.

— Мы благодарим Бога, который привёл нас к этому дню, который мы так долго желали увидеть, и надеемся, что Ваше Величество может стать средством достижения великих свершений для служения Богу и на благо христианства, – ответил папа.

— Нам остаётся молить Бога, чтобы конференция, проведённая этими двумя великими господами, которые встретились здесь, могла привести к тем результатам, которых мы все желаем, к восстановлению всеобщего мира в христианском свете, – подвела итог Изабелла.

На зрителей произвели глубокое впечатление величественный вид и гордая осанка Карла V, которому не исполнилось ещё и тридцати, его светлые волосы, борода и прекрасные голубые глаза, а также та вежливость, с которой он снял свою чёрную бархатную шляпу перед дамами, сидевшими на балконах и стоявшими у окон. Изабелла, которая единственная среди зрителей присутствовала при осаде и разграблении Рима, должно быть, наблюдала за встречей папы и императора со смешанными чувствами. Было замечено, что папа побледнел, когда Карл преклонил перед ним колени, и слёзы потекли по его щекам, когда он наклонился, чтобы приветствовать монарха. А когда император, встав с колен, поинтересовался его здоровьем, Климент ответил:

— Мы чувствуем себя значительно лучше с тех пор, как покинули Рим.

Причём это замечание заставило некоторых испанских грандов усмехнуться.

В течение следующих четырёх месяцев все самые знаменитые люди Италии съехались в Болонью, чтобы присутствовать на коронации императора или отдать ему дань уважения. В их числе была знаменитая поэтесса Вероника Гамбара, графиня Корреджо, приехавшая со своим братом Уберто, губернатором Болоньи, в то время как другой её брат, Бруноро, императорский камергер, прибыл с Карлом V. Сам император почтил эту выдающуюся даму своими визитами, и её дом, к зависти Изабеллы, стал местом встреч всех гуманистов и поэтов, которые собрались в Болонье той зимой.

Впрочем, вскоре подтянулись и старые друзья Изабеллы. В декабре из Падуи прибыл Пьетро Бембо, а затем – будущие историки  Паоло Джовио, Гвиччардини и другие. Причём Джовио воспользовался присутствием маркизы, чтобы попросить её об одолжении, о котором стало известно из её письма от 21 ноября 1529 года, адресованного мантуанскому кастеляну:

— Монсеньор Паоло Джовио, желая напечатать некоторые из своих «Диалогов», попросил нас помочь ему в этом похвальном предприятии и предоставить ему 70 пачек бумаги, которая производится в Мантуе. И мы, которые очень любим мессира Паоло за его известную учёность, с радостью окажем ему эту услугу.

Изабелла поспешила возобновить приятные встречи и литературные дискуссии с друзьями, вздыхая вместе с ними о разрушении Вечного города.

Впрочем, у маркизы были и более серьёзные дела в Болонье.

Папе и императору предстояло решить много важных политических вопросов на частных совещаниях, которые они проводили ежедневно, и большинство из них касались Изабеллы. Следующими по важности после интересов её сына Федерико были дела Феррары и Милана. Ей хотелось примирить своего брата Альфонсо с папой и добиться помилования для своего несчастного племянника от императора, который не простил Франческо Сфорца того, что тот поднял оружие против него, и угрожал лишить его герцогства. К счастью, Климент поддержал племянника Изабеллы и через несколько дней тот был приглашён в Болонью.