Книга Примадонны Ренессанса, страница 136 – Ева Арк

Изабелла решила снова посетить Венецию и 8 мая Марино Сануто упоминает:

— Прибыла маркиза Мантуи, мать сеньора маркиза и сестра герцога Феррары, которую обычно называют: «Мадонна» и которая поселилась в Каса-Баро, недалеко от Сан-Витале, у мантуанского посла и привезла с собой, для пользования в своём доме, четыре амфоры и три бочки вина, двадцать мешков муки, четыре сыра, помимо мяса и овощей, объявленных Синьорией беспошлинными.

Изабелла нанесла визит дожу Андреа Гритти, который оказал ей великолепный приём и пригласил её в свои личные покои, где она провела некоторое время, свободно беседуя о многих вещах, и особенно о последних новостях из Турции. Когда мантуанский посланник пришёл поблагодарить Синьорию за приём, оказанный его госпоже, и рассказать, как маркизе понравилось в Венеции, дож ответил самыми сердечными словами:

— Маркиза – наша самая любимая дочь и верная союзница!

Изабелла осталась в Венеции на праздник Вознесения и посетила мессу в праздник Тела Христова в Сан-Марко, где патриарх вёл службу в присутствии дожа в пурпурных одеждах. После этой торжественной церемонии маркиза прошлась по самым оживлённым улицам города к Риальто.

— Она получила огромное удовольствие, – пишет Сануто, – заставив сопровождающих идти по обе стороны от неё и поддерживать себя под руки ради собственного достоинства.

Годы не могли уменьшить энергию Ихабеллы и её любовь к путешествиям, и в пятьдесят лет она была полна жизни и интересовалась всем, что её окружало, как никогда. Но, внешне проявив огромное уважение к маркизе и её сыну, дож уже колебался в своей верности императору, и до конца года Венеция и папа заключили тайное соглашение с Францией.

С момента своего избрания Климент VII следовал коварной политике Льва X и, не порывая открыто с императором, заигрывал с Франциском I. В то же время, строго осудив Альфонсо д'Эсте, который воспользовался смертью Льва Х, чтобы вернуть Реджо, Климент утвердил Федерико Гонзага в его должности генерал-капитана и относился к его посланнику Кастильоне с явной благосклонностью.

— Моя сиятельная сеньора, – написал 20 июля граф Изабелле. – Я надеюсь скоро вернуться и поцеловать Ваши прекрасные руки и ещё пообедать в Вашей прекрасной лоджии, потому что среди всех прекрасных мест в Риме я не знаю ни одного, которое могло бы сравниться с тем, что я видел в Порту.

В ответ Изабелла поспешила заверить старого друга:

— Вас с нетерпением ждут в нашей лоджии, где Ваше присутствие будет тем более желанным после тех прекрасных похвал, которые Вы мне расточали.

Но ни в то лето, ни в любое другое маркиза больше не наслаждалась обществом своего самого блестящего придворного в прекрасных садах Порту. Ибо в тот самый день, когда граф предавался мечтаниям о том, чтобы снова оказаться дома, папа Климент сказал Федерико:

— Надеюсь, сеньор, Вы не будете возражать, если мы отправим Вашего доброго слугу, великолепного графа Кастильоне, с важной миссией к Его Кесареву Величеству в Мадрид?

Ни Федерико, ни граф не могли отказать в этой лестной просьбе, и Изабелла была тоже склонна удовлетворить желание папы, потому что собиралась отправить своего третьего сына, Ферранте, к испанскому двору. Благосклонность, которую Карл V в последнее время оказывал маркизу, побудила её пойти на этот шаг, и Кастильоне с радостью пообещал служить молодому принцу в меру своих сил: