Книга Примадонны Ренессанса, страница 114 – Ева Арк

Всю зиму Франческо проболел, в то время как его подданные страдали от немецких и венецианских отрядов, вторгавшихся во владения маркиза в поисках ночлега и еды. Новости из Рима также вызывали у Изабеллы некоторое беспокойство. Лев Х вынашивал амбициозные планы по возвышению своей семьи и уже присматривался к соседним владениям. Визит вице-короля Неаполя во время карнавала не принёс ей облегчения: Кардона был необычайно угрюм и неразговорчив.

В этих обстоятельствах Изабелла решила воспользоваться первыми весенними днями, чтобы посетить владения мужа, и 15 марта 1514 года покинула Мантую со свитой из 93 человек и 80 лошадей. Письма, которые она писала маркизу во время двухнедельного отсутствия, открывают очаровательную картину её путешествия по живописным местам. В возрасте сорока лет восторг Изабеллы от красот природы был таким же свежим и непосредственным, а её удовольствие от всех маленьких происшествий во время путешествия было таким же острым, как в ту пору, когда она была шестнадцатилетней девушкой.

На берегах озера Гарда герцогиня Сора, одна из подруг Изабеллы, сопровождавших её в путешествии, рассказала ей о новой книге поэта Триссино, который был родом из Виченцы, но в данное время проживал в Риме. В своём произведении тот, в духе «Кортеджиано», описал дискуссию, состоявшуюся во дворце герцогини в Ферраре, предметом которой были самые знаменитые женщины древности и современности. Один из ораторов (судя по всему, сам Триссино) ярко описывает неизвестную даму, виденную им в Милане, которая вышла из своей кареты с молитвенником и скрылась в Соборе:

— Ни Мантенья, ни Винчи, ни Апеллес не смогли бы воздать должное её красоте. Лучше всего здесь подходят строки Петрарки: «Una Donna piii bella assai che'l sole» («Эта женщина прекрасна, как солнце»). Именно так она предстала перед моими глазами, дама, сияющая сильнее, чем солнце, с золотыми волосами, падающими на плечи, свободно схваченными шёлковой сеткой коричневого цвета с узлами из чистого золота, сквозь которую её локоны сияли, как яркие лучи света; сверкающий рубин и крупная жемчужина блестели на её лбу, нитка жемчуга свисала с шеи до талии, её чёрное бархатное платье было расшито золотом – короче говоря, всё, что она носила, было работой лучших мастеров.

Тут вмешался второй оратор, которым оказался никто иной, как Бембо:

— -Больше ни слова! Я знаю даму, о которой вы говорите, – это маркиза Мантуи, которую почитает и любит весь мир. Но Вы видели её только один раз, в то время как я часто говорил с ней и могу рассказать о её нежности, доброте и добродетели, которые намного превосходят украшения из золота и драгоценных камней. Я восхищаюсь её голосом, который, по словам того же Петрарки, можно охарактеризовать как: «chiara, soave, angelica, e divina» («выразительный, милый, ангельский, божественный»). Она очаровала бы Орфея и Амфиона своей чарующей сладостью. И если бы Вы однажды услышали, как она поёт на лютне, подобно сиренам, то забыли бы свой дом и страну, чтобы следовать за её чарующей мелодией. Поистине, Бог дал ей дары всех муз, все сокровища Касталии и Парнаса; но, прежде всего, она любит поэзию, как и подобает принцессе, которая правит страной Вергилия.

Затем поэт начал восхвалять красоту дворца Изабеллы, его светлые и величественные стены, украшенные великолепными драпировками, красивые маленькие комнаты, полные редких книг и картин, античной и современной скульптуры, камей, медалей и драгоценных камней, и закончил тем, что объявил маркизу достойной причисления к мудрейшим женщинам Древней Эллады: Навсикае, Сафо, Коринне, Пенелопе и Алкестиде.