Книга Весна братьев Медичи, страница 68 – Ева Арк

— Бьянка!

Укоризненный голос матери словно отрезвил сестру Лоренцо. Упав на колени, она прижалась лицом к коленям Лукреции и залилась слезами.

— Ты не права, Бьянка, я любил Джулиано не меньше, чем ты! – немного помолчав, возразил Великолепный.

Лукреция же нежно погладила дочь по чёрным волосам, выбившимся из-под платка:

— Не ссорьтесь, дети мои! Теперь, после смерти Джулиано, мы, Медичи, должны сплотиться ещё больше!

— Я думаю, Бьянке следует переехать с детьми в то имение, которое я купила для неё, – добавила она затем.

Так и решили. Зятя Великолепного выслали в окрестности Флоренции, где ему было велено жить не ближе пяти и не дальше двадцати миль от города, чтобы в случае чего без труда арестовать и судить. Затем ему дали возможность незаметно бежать, и Гульельмо удалось добраться до Рима в надежде, что супруга выхлопочет ему прощение. Затем он перебрался в Валенсию, откуда слал слёзные письма шурину. Однако при жизни Лоренцо муж Бьянки так и не вернулся во Флоренцию.

Братья Веспуччи тоже оказались замешаны в заговоре Пацци. Старшего, Пьеро, обвинённого в том, что помогал бежать Наполеоне Францези, посадили в тюрьму Станке. Младшему же, Америго, вместе с родственником Гвидантонио Веспуччи предложили отправиться с дипломатической миссией во Францию, чтобы уговорить Людовика ХI поддержать Флоренцию против Неаполя. Вернувшись, Америго поступил на службу к Лоренцо Пополани и в 1490 году снова уехал по торговым делам Медичи в Севилью, где подружился с Колумбом. В 1499 году 48-летний штурман Веспуччи предпринял путешествие из Испании в Новый Свет. Он открыл и описал никому не известную тогда землю, которую впоследствии назвали его именем. Хотя, говорят, сам Америго мечтал назвать её Сан-Симоной – в честь небесной покровительницы Симонетты.

А вот Марко Веспуччи Лоренцо пощадил в память о Несравненной. По мнению некоторых исследователей, тот не испытывал к Джулиано неприязни. Но также существует версия, что наоборот, Веспуччи были очень оскорблены связью представительницы их рода с братом Лоренцо. А Марко горько сетовал:

— Медичи украли у меня жену!

Через шесть лет после смерти Симонетты он женился во второй раз. Говорят, Великолепный заказал для него у Боттичелли панно «Венера и Марс», которое должно было висеть над брачным ложем. Якобы, художник придал богине черты покойной Симонетты, а её спящий любовник похож то ли на самого Марко, то ли на Джулиано. Это был тонкий упрёк Веспуччи. По другой версии, картина была панелью свадебного сундука-кассоне, в котором хранилось приданое невесты. Но тогда получается, что напомнить Марко о слишком быстро забытой Симонетте решил именно Боттичелли. Так или иначе, но своего первенца Веспуччи, на всякий случай, назвал Джулиано.

После подавления заговора власть Лоренцо во Флоренции стала безграничной. Народ встал на его сторону, защитил и приветствовал так, словно он был законным государем Флоренции, а Пацци – преступниками. Именно так толковал случившееся и французский король Людовик XI в соболезновании, посланном Синьории 12 мая 1478 года. В этом послании король извещал также о прибытии во Флоренцию своего ближайшего советника и канцлера Филиппа де Коммина, владетеля Аржантона и сенешаля Пуату. Но, как сказал сам Коммин, по сути, ему нечего было предложить горожанам, кроме сочувствия: