Книга Жемчужина среди принцесс, страница 58 – Ева Арк

В довершение всех неприятностей, непогода и эпидемия чумы сделали его фактическим пленником в Роморантене. Франциск I, привыкший постоянно находиться в дороге, лишился свободы передвижения. Он был окружён привычными, надоевшими ему за несколько месяцев лицами. Все придворные боялись приближаться к королю, который был явно не в духе. Даже с матерью он в это время поссорился. Но с ним рядом была Маргарита, интересная собеседница, мягкая и тактичная советница. «Перл над перлами», как называл её брат, или «половина его души». Возможно, Франциску, как считают некоторые историки, стало мало дружеских бесед, и ему пришло в голову добиться сестры, и, тем самым, полностью подчинить её себе? Ведь он был человеком, который привык побеждать, а всякое сопротивление его скорее удивляло, чем смущало. Могла ли Маргарита покориться воле ослеплённого внезапно вспыхнувшей страстью короля? Ведь ради брата, по утверждению Брантома, она готова была пожертвовать всем, даже своей бессмертной душой. А телом?

Сохранилось свыше полутораста писем Маргариты к её брату. Они написаны в разное время, но сходны в одном: каждая строка в них идёт прямо от сердца и продиктована неподдельной, никогда не ослабевающей любовью. В этой любви есть всё: забота, помощь, ласка, нежность — она дрожит над ним, как мать над ребёнком, в этой любви нет только эгоизма — ему всё прощалось, для него всё переносилось.

Среди них есть одно послание, датированное февралём 1521 года, которое и дало повод любителям копаться в грязном белье усомниться в добродетели сестры Франциска: «…Сир, Вам угодно было написать, что Вы дадите мне знать, если захотите продолжить. Это позволило мне не оставить надежды на то, что Вы не захотите прогнать тех, кто более всего хочет Вас видеть, несмотря на то, что то (желание) хуже, чем дурно. Мой жребий был предопределён, если бы Вам никогда не потребовалась честная и давняя служба, которую я несла и несу ради Вашего благополучия. Кромешная тьма сотен тысяч заблуждений заставила Вас воспользоваться моей покорностью, так, по меньшей мере, удостойте же меня чести, сир, не усугублять мою жалкую ничтожность, требуя повторения моего поражения, которое, Вы ведь знаете, без Вас было бы невозможно. В записке, которую я Вам отправляю, я не умоляю о конце моих несчастий, так как не помышляю о начале новой жизни. Моё послание засвидетельствует Вам, что, хотя я и не могу выполнить Ваших желаний, я буду и впредь делать для Вас то, что в моих силах, — непрестанно думать о Вас. В ожидании того часа, когда я смогу увидеть Вас и поговорить с Вами, сир, стремление приблизить этот миг подталкивает меня со всей скромностью просить о том, чтобы Вы сообщили мне с этим гонцом, если Вас не слишком затруднит, могу ли я надеяться. В случае отказа я ожидаю следующего события. И дурная погода, и опасный путь превратятся для меня в приятный отдых, если Вы соизволите допустить меня к себе и, сверх того, предадите огню эти строки и сохраните тайну. В противном случае всё, что меня ожидает, это хуже, чем смерть, моя несчастная жизнь. Живу лишь одной мыслью о Вас. Это даёт мне уверенность, но без Вас не смогу верить. Поэтому, протягивая руки, молю о милосердии. Ваше совершенство извиняет Ваше равнодушие к тому, что хуже, чем смерть. Лишь Вам одному я завещаю всю мою волю, весь мой разум. Возьмите, ибо моя настойчивость будет бесконечной. Иначе всё будет навсегда кончено. А это хуже, чем смерть. Ваша более чем скромнейшая подданная и нижайшая, сир, служанка».