Книга Жемчужина среди принцесс, страница 47 – Ева Арк

— Этот конкордат необходим для блага Франции, потому что нашему государю необходима дружба с верховным понтификом, чья вражда могла бы разрушить его планы в отношении Италии и привести к катастрофическим результатам, омрачившим конец правления покойного короля.

Однако парламент всячески тянул с регистрацией конкордата.

— О, я заставлю вас поскорее принять решение, или я отправлю вас всех в Рим, чтобы изложить свои доводы папе! — гневно воскликнул король, узнав об этом.

Не испугавшись его угроз, парламент и Сорбонна по-прежнему упорно отказывались принять конкордат. Наконец, 26 июня 1517 года канцлер в сопровождении коннетабля Бурбона и Жана д'Альбре вошёл в зал Сен-Луи во время одного из заседаний собрания. Вслед за тем швейцарцы внезапно распахнули двери и появился дядя короля Рене, Бастард Савойский, он же — граф Виллар. Сводный брат Луизы Савойской подошёл к президентской трибуне с пергаментом, запечатанным королевским гербом, и, развернув его, зачитал:

— Король удивлён тем, что парламент всё ещё отказывается принять конкордат. Поэтому мы строго приказываем обратить внимание на то, что наш дядя скажет от нашего имени, как если бы мы сами присутствовали. Кроме того, мы поручаем вам приступить к регистрации Конкордата по всей форме, и, чтобы мы могли понять, как дело будет решено, и узнать, какие трудности могут возникнуть, мы приказываем нашему дяде присутствовать во время этого, поскольку это наше королевское право видеть, что нам подчиняются, поскольку таково наше решение.

Затем Бастард Савойский обнажил свой меч и заявил:

— Господа, король крайне возмущён вашими действиями!

Сенаторы в ужасе встали, потому что никогда ещё не видели такого произвола. Совещания в парламенте всегда проводились при закрытых дверях. Наконец, первый президент, обращаясь к Виллару, сказал:

— Монсеньор, мы работаем над этим день и ночь, и Ваше присутствие на наших обсуждениях будет самым неслыханным обстоятельством.

— Я не стремился к этой миссии, я отношусь к ней с ненавистью, я хочу служить парламенту, а не давить на него, — в доказательство искренности своих слов граф согласился выйти и дождаться результатов обсуждения в другом месте.

Желая выиграть время, сенаторы решили послать к королю депутацию с протестом по поводу нарушения их древних привилегий. Франциск I тогда находился в Немпоне и немедленно предоставил делегатам аудиенцию. Когда их речь завершилась, лицо короля потемнело:

— Я знаю, что в моём парламенте много достойных и мудрых людей, но я также знаю, что среди них есть много смелых и буйных дураков, и мне известны имена последних, я также хорошо осведомлён о замечаниях, которые они осмеливаются высказать в отношении моего поведения. Я такой же король, как и любой из моих предшественников, и, как и им, мне будут подчиняться. Вы постоянно приводите мне в пример Людовика XII и его любовь к справедливости. Знайте же, что справедливость так же дорога мне, как и ему, однако королю, столь справедливому и милосердному, иногда приходилось изгонять мятежников из своего королевства, хотя они, к сожалению, были членами парламента. Не принуждайте меня подражать его строгости. Если моим приказам и дальше будут сопротивляться, я сошлю непокорных членов в Бордо, в Тулузу или, возможно, даже дальше, и смогу найти им более достойную замену, чтобы занять их вакантные места.