Книга Три лилии Бурбонов, страница 78 – Ева Арк

Только после того, как опальный граф-герцог оставил Мадрид, Филипп IV почувствовал себя в безопасности. Вызвав в свой кабинет в одной из угловых башен старого дворца кардиналов Борху и Спинолу, а также нескольких дворян, выступавших против Оливареса, он обратился к ним с длинной речью. По его словам, он был полон решимости в будущем взять управление страной в свои руки. Граф-герцог служил ему долго, хорошо и ревностно, но его здоровье пошатнулось, и он нуждается в отдыхе. В конце Филипп IV заявил:

-В будущем у меня не будет другого министра, кроме королевы, чью энергию, мудрость и патриотизм я впервые увидел и оценил.

Что касается некогда могущественного Оливареса, который ушёл в безвестность с разбитым сердцем, мало кто был достаточно великодушен, чтобы сказать ему доброе слово. Даже коннетабль Кастилии, который так охотно выдал свою дочь замуж за его сына, теперь стал утверждать, что именно первый брак молодого Гусмана был действительным. Когда же ему указали, что это обесчестит его чадо, коннетабль ответил:

-Я бы предпочёл видеть свою дочь распутной и незамужней, чем честной женщиной и супругой Гусмана.

Следует всё-таки заметить, что огромное состояние, приносившее Оливаресу 400 000 дукатов в год, было накоплено им не только для личного удовлетворения, как это было в случае с Лермой. Он жил тихо и скромно, отдавая всё своё время работе, и тратил свои доходы, в основном, на развлечения для короля.

Вскоре из Лечеса, с разрешения своего повелителя, граф-герцог удалился в Торо, подальше от двора. Но даже там, лишённый своей должности и власти, он был объектом зависти и ненависти своих врагов. Не раз за два года, последовавшие за его отставкой, король, казалось, был склонен призвать назад своего старого министра. Поэтому многие дворяне, особенно арагонские, убеждали короля казнить человека, который предал его доверие, но Филипп не был ни жестоким, ни несправедливым и, естественно, не соглашался на это. Правда, однажды враги Оливареса почти преуспели, ибо в ответ на обращение бывшего министра, который снова предложил свои услуги, Филипп IV написал из Сарагосы:

-Короче говоря, граф, я должен царствовать, а мой сын должен быть коронован королём Арагона. Но это будет сделать трудно, если только я не отдам твою голову моим подданным, которые требуют этого единогласно, и, боюсь, я больше не могу им возражать.

Однако Оливарес сохранил свою голову на плечах, поскольку письмо короля свело его с ума, и он умер 22 июля 1645 года, всего через два с половиной года после своей опалы. Испанцам казалось, что с падением графа-герцога Испания снова станет могущественной и богатой, и как прежде будет диктовать Европе свою волю. Филипп IV торжественно поклялся отказаться от распутства и отныне посвятить себя благополучию своего народа. С этого момента для Изабеллы де Бурбон начался короткий период счастья. Филипп IV, наконец, заметил, что его жена не только красива, умна и хорошо воспитана, но и способна править вместе с ним.

Клан Гусманов был отстранён от власти, поэт Кеведо вышел из своей темницы, а советы снова взяли на себя ответственность за вверенные им дела. Активное и разумное влияние королевы проявлялось повсюду, и на какое-то время в больное тело государства словно вдохнули новую жизнь.