Книга Три лилии Бурбонов, страница 69 – Ева Арк

Таким образом, дело было снова замято. Правда, после опалы графа-герцога Вильянуэва был арестован и заключён в застенках инквизиции в Толедо. Только спустя три года Святая канцелярия освободила его, наложив на дона Херонимо обязательство поститься по пятницам до конца его жизни, никогда больше не входить в Сан-Пласидо и не разговаривать с монахинями, а также пожертвовать 2000 дукатов на благотворительность. После чего он отправился в изгнание в Сарагосу, где и скончался. В своём завещании дон Херонимо попросил, чтобы его похоронили в церкви монастыря Сан-Пласидо, покровителем которого стал его племянник. Что же касается Маргариты де ла Крус, то, согласно легенде, в день её смерти куранты на королевских часах смолкли навеки.

Когда Филипп развлекался в Мадриде обычными гуляниями в Буэн-Ретиро по случаю праздника Тела Христова в июне 1640 года, из Барселоны пришло известие, что каталонцы, доведённые до отчаяния требовательностью и наглостью расквартированного у них разноязычного сброда войск, восстали и вырезали всех солдат и офицеров, которых смогли поймать. От Барселоны через всю Каталонию восставшие пронесли огненный крест с возгласами:

-Да здравствует король!

Но ещё громче были крики:

-Месть! Свобода! Долой правительство!

Изабелла выступила «заступницей каталонских подданных» перед супругом и взяла с Филиппа IV обещание подтвердить старинные каталонские привилегии. Но кастильская знать не желала слышать об этом. Кардинал Борха, сам валенсиец, прямо заявил на Королевском совете в Мадриде:

-Восстание можно утопить только в реках крови.

Филипп IV, поддерживаемый врагами Оливареса, снова потребовал, чтобы ему разрешили повести свои войска против мятежных подданных. Но министр предпочитал развлекать короля, чем дать ему возможность узнать всю ужасную правду. Поэтому в Каталонию был послан маркиз лос Велес с такой армией, какую только можно было собрать, и летом он почти без сопротивления пронесся по провинции, пока не дошёл до Таррагоны и Барселоны, которые были заняты, по просьбе каталонцев, французскими войсками. Попытка штурма внешних укреплений была предпринята 26 января 1641 года. Битва была отчаянной и кровопролитной, но как раз в тот момент, когда победа казалась гарантированной для кастильцев, ими овладела паника, а атака каталонцев в тыл довершила деморализацию. Барселона провозгласила себя французским городом, в то время как разбитая испанская армия отступила в Таррагону, превратившись в простой сброд. После чего в Каталонию хлынули новые французские войска и Филипп IV, наконец, осознал, что королевство его предков разваливается на части.

Но известие об отделении Каталонии, каким бы ужасным оно ни было, пришло всего через несколько недель после другого удара, который подействовал на короля ещё сильнее. В первые дни декабря 1640 года он возглавил один из любимых им боёв быков, устроенных в честь датского посла, когда курьер с португальской границы доставил почту министру. Вскоре Аллея лжецов и улица Майор заполнились людьми, шёпотом передававшими друг другу ужасные новости. Во дворце и даже на площади, где проходила коррида, все знали или догадывались о случившемся, и всё же никто не осмеливался намекнуть об том королю. Прошло несколько часов, бой быков подошёл к своему обычному завершению, и, вернувшись во дворец, Филипп сел играть в карты со своими друзьями. Неожиданно к нему подошёл Оливарес, весёлый и улыбающийся: