Книга Три лилии Бурбонов, страница 274 – Ева Арк

— Боюсь, я плохой судья…, – жаловалась вдова, – Моё желание, чтобы она стала красавицей, заставляет меня, возможно, опасаться, что это не так.

Бедная девочка была очень худой. Она быстро росла, но её спинка не была идеально прямой. Правда, её кожа была восхитительно белой, как алебастр, и волосы – пркрасного золотисто-каштанового оттенка, но слишком тонкие и прямые.

— Если бы красота Генриетты была так же велика, как и красоты её души, – печально вздыхала мать, – у меня не было причин волноваться за её будущее.

Холодным февральским утром 1654, тщательно укутав девятилетнюю дочь, взволнованная вдова отправилась с ней в Лувр. Принцессу пригласили принять участие в королевском балете, в котором также должны были выступать её юные кузены, король Франции и герцог Анжуйский. Это было первое появление младшей дочери Карла I на публике и первое её участие в театрализованном представлении. Темой пьесы послужил сюжет мифа о бракосочетании Пелея и Фетиды.

Наконец, великолепный занавес поднялся над троном, на котором восседал пятнадцатилетний Людовик ХIV, представлявший Апполона в окружении муз, о чём он и сообщил в своей напыщенной речи:

— Моя власть не знала другого предназначения, кроме Любви!

Наконец, из окружавшей его группы девушек выступила маленькая фигурка, увенчанная миртом и розами и державшая в руках лиру – муза Влюблённых. Звучным детским голоском в двенадцати строках она описала свои несчастья, вызванные высоким происхождением. И по реакции зрителей Генриетта Мария, наконец, поняла, что её дочь, возможно, не была настоящей красавицей, зато она была «маленьким ангелочком», чьи грация и очарование должны обеспечить ей счастливую жизнь. Так или иначе, но принцесса была истинным утешением своей матери.

Генриетте Марии уже исполнилось сорок пять лет и её жизнь в изгнании превратилась в бесконечные ссоры. Ни её слёзы, ни протесты не действовали на её невестку Анну Австрийскую, которая заявила, что по государственным соображениям Франции необходимо установить дипломатические отношения с Кромвелем. В конце прошлого года провозгласив себя лордом-протектором Англии, Шотландии и Ирландии, он заключил выгодные договора с Голландией, Швецией, Португалией и Данией, и теперь Франция и Испания боролись за право последовать примеру этих стран.

— Причины такого положения ужасны, – жаловалась Генриетта Мария своей сестре, – и, признаюсь, я не понимаю их. Возможно, потому, что они настроены против меня… Ничто после смерти милорда короля не коснулось меня так близко… Это похоже на убийство его памяти.

Годы изгнания тянулись не слишком радостно. Мало-помалу вдова утратила влияние, которое имела на своего старшего сына, который стал не доверять Джермину, возможно, потому, что видел фаворита богатым и процветающим, в то время как другие его верные слуги были почти в нужде. В 1654 году Карл II приготовился перевести свой двор в Кёльн прежде, чем его прямо попросят об этом. Он хотел, чтобы его мать дала Хайду прощальную аудиенцию. Если она и его главный советник не могли жить в мире, то, по крайней мере, пусть расстанутся полюбовно. Генриетта Мария согласилась принять канцлера «наедине в своей собственной галерее». К несчастью, тот начал беседу с вопроса:

— Каким образом я мог оскорбить Ваше Величество?