Книга Три лилии Бурбонов, страница 230 – Ева Арк

В середине марта английский посол Босуэлл сообщил в Лондон, что неделей раньше Мэри была официально передана принцу Оранскому, который вместе с сыном проводил её до выделенного ей дворца. При этом посланник парламента признался, что вышел из себя из-за того, что его игнорировали во время брачных торжеств.

-Не учитывая нынешнее состояние английских дел, честь союза считалась большой, - иронизировал он, - но один из горожан сказал лорду Горингу в присутствии принца, что, как опасаются, брак со старшей дочерью короля поставил принца в такое тяжёлое положение, что вскоре он начнёт сомневаться, погубит ли этим их или себя.

Впрочем, разлука принцессы с матерью была чистой формальностью, поскольку Генриетта Мария заявила, что будет продолжать заботится о Мэри до тех пор, пока сама будет оставаться в Голландии.

Весенним днём 1642 года королева, наконец, выставила все привезённые с собой сокровища короны в Новом дворце в надежде отдать их под залог голландским купцам.

-Но торговцы не спешили посетить эту выставку, - пишет Карола Оман. – Казалось, они даже понятия не имели, что для маленькой француженки время – деньги. В то время как она ждала их решения с глазами, сверкающими, словно бриллианты.

Дело в том, что агенты, прибывшие из Лондона, предупреждали всех, что на самом деле эти драгоценности принадлежат не Генриетте Марии, а государству, и она не имеет право их закладывать. Вдобавок, многие голландцы сочувствовали республиканцам. Менее же щепетильные предпочли бы купить эти драгоценности для последующей перепродажи, в то время как в залоге они лежали бы мёртвым грузом без особой надежды, что их скоро выкупят. Да и стоимость многих украшений была такова, что приобрести их в Европе могли бы только несколько особ, а разделять их и продавать по отдельности было бы варварством. Поэтому суммы, предложенные торговцами за драгоценности, были оскорбительны.

-Меньше половины того, что они стоили! – возмущалась королева.

Таким образом её надежды быстро помочь мужу расстаяли, как апрельский снег. От влажного воздуха у неё ломили кости, к тому же, известия из Англии не радовали её.

-Здесь недавно распространилась новость о том, что Вы возвращаетесь в Лондон или его окрестности, - укоряла Генриетта Мария мужа. – Я ничему этому не верю и надеюсь, что Вы более постоянны в своих решениях; ведь Вы уже заплатили за это, недостаток настойчивости в Ваших замыслах погубил Вас.

Теперь ей казалось, она понимала, почему враги выпустили её из Англии. Миролюбивый Карл мог согласиться на что угодно, когда жены не было рядом. Как только она уехала, короля отговорили ехать в Халл собирать армию. Что же, если он не собирается защищать свою жену и детей, то с их браком покончено.

-Если это так, то прощай! – написала она.

После чего добавила свою давнюю угрозу удалиться в монастырь во Францию и провести остаток дней в молитвах за него. Вскоре ей принесли письмо от мужа, в котором он сообщал, что едет в Йорк, как она того и хотела.

Знающие люди сказали Генриетте Марии, что Амстердам и Антверпен были более подходящим местом для продажи драгоценностей. Она собралась было втайне посетить евреев Амстердама и по пути навестить мать в Кёльне, но принц Оранский «со своим обычным благородством» решил сопровождать её и попросил разрешение на их поездку у английского парламента. Естественно, депутаты не дали своего согласия и Фредерик Генрих, будучи протестантом, не захотел портить отношения с единоверцами в Англии. Они также выпустили прокламацию насчёт того, что беженцам-роялистам нельзя навещать королеву «под страхом тюремного заключения и отправки обратно в Англию под строгой охраной». Тем не менее, два «чудесно переодетых» кавалера отважились придти, чтобы поцеловать её руку и принц любезно закрыл глаза на это.