Книга Три лилии Бурбонов, страница 221 – Ева Арк

Летняя жара усилила накал страстей в Лондоне, где люди на каждом шагу, не желая прямо обвинять короля, говорили, что его жена и тёща настраивают его против собственного народа. Поэтому Джермин на королевской барже увёз Генриетту Марию из Уайтхолла в загородный дворец, где она приготовилась умереть, так как её нервы были расшатаны из-за её предстоящих восьмых родов. Однако она без особого труда произвела на свет в Оутлендсе 8 июля 1640 года сына Генри, герцога Глостерского, который был крещён без каких-либо особых торжеств. Королева, всегда собиравшаяся с мужеством во время опасности, заявила:

-Я никогда так хорошо не поправлялась после рождения ребёнка!

Но уже в конце месяца она была разочарована ответом папы римского, к которому она обратилась за помощью, что тот ничего не будет делать, пока КарлIне станет католиком. В этом случае он обещал отправить в Англию шесть-восемь тысяч солдат.

Воодушевлённые разобщённостью англичан солдаты Аргайла перешли границу и король, собрав армию под личные займы, снова отправился на север. Однако его средства были исчерпаны и Совет в Йорке настоял на переговорах с шотландскими повстанцами. Там же КарлIобъявил о своём решении снова созвать парламент и, дабы расположить слушателей к королеве, добавил, что его решение было вызвано её советом. Генриетта Мария очень нуждалась в сочувствии, так как потеряла ещё одного ребёнка. Принцесса Анна, которой шёл четвёртый год, внезапно ослабла из-за лихорадочного кашля. Когда няня напомнила ей, что нужно помолиться, смышлёная девочка ответила:

-Я не могу произнести свою длинную молитву («Отче наш»), но я произнесу свою короткую молитву: «Просвети мои очи, Господи, чтобы я не уснула сном смерти».

После чего она испустила дух. Её родители, охваченные горем, заказали Майерну вскрытие. Оказалось, у ребёнка был туберкулёз.

Как и опасался Страффорд, собравшийся 3 ноября 1640 года парламент, прозванный «Долгим», своим первым актом объявил об его отставке. 11 ноября Чёрный Том по обвинению в государственной измене был брошен в Тауэр, где вскоре к нему присоединился архиепископ Лод. Таким образом, при королевском дворе самым выдающимся деятелем теперь считался Джермин. Один современник описывал его как человека, на которого «смотрел весь двор, и всё, что он делал, одобрял». В то время как королевские министры пришли к выводу, что, если им нужно что-то сделать, лучше всего было «поговорить об этом с мистером Джермином». Хотя, несмотря на все слухи о грандиозных повышениях, он по прежнему оставался всего лишь конюшим королевы. Теперь, когда фактически фаворит Генриетты Марии взял власть в свои руки, ему предстояло покончить с кризисом.

По его совету королева задумалась об иностранной помощи. Она снова написала брату-королю с просьбой разрешить ей приехать во Францию, а также папе, желая занять у него 500 000 фунтов стерлингов для подкупа членов парламента. Когда кардинал Барберини вскрыл её письмо, то сначала подумал, что это подделка. Но так и не получив помощи ни из Парижа, ни из Рима, Генриетта Мария решила, что присутствие «человека, посланного папой римским», возмущает англичан, и поспешила уволить нунция, а вместе с ним отослала и своего друга Уолтера Монтегю, ныне ревностного католика, во Францию. Естественно, это потрясло её апостольских друзей, хотя Монтегю не остался в накладе и, обласканный Анной Австрийской как быший друг Бекингема, был назначен настоятелем бенедиктинского монастыря в Нантейле, в епархии Меца.