Онлайн книга «Три лилии Бурбонов»
|
В марте 1637 года новый флот был уже практически полностью готов. Тем не менее, Карл I так и не решился на открытый разрыв с Габсбургами. В то же время бывшая королева Богемии продолжала давить на брата, и, в конце концов, ей это удалось: Карл Людвиг и Руперт отправились домой в Гаагу. -Оба брата, - писал неизвестный корреспондент лорду Уэнтуорту, - уехали неохотно, но принц Руперт выразил это лучше всех; будучи в то утро на охоте с королём, он пожелал сломать себе ногу, чтобы оставить свои кости в Англии. Тем не менее, великое путешествие нашло отражение в поэме Давенанта «Мадагаскар», согласно которому трое друзей, якобы, завоевали остров, а Руперт сделался его вице-королём. Мечты о Мадагаскаре остались где-то глубоко в сознании Джермина и много лет спустя, узнав, что флотилия с колонистами под командованием адирала Пенна направилась на юг вдоль французского побережья, он с тоской писал из Парижа: -Они, возможно, направляются на Мадагаскар; их запасы продовольствия позволяют предположить, что они направляются в какие-то отдалённые и жаркие места. Тогда, желая направить мысли Джермина в практическое русло, Давенант решил познакомить его с классической архитектурой. Тем более, что в те времена Англия была ещё щедро усеяна древнеримскими руинами, а в Европе, в подражание древним, постепенно распространялся классический стиль. Благодаря своей матери, по приказу которой в Париже был возведён Люксембургский дворец, Генриетта Мария тоже хорошо была знакома с этим направлением. Проект, который больше всего повлиял на королеву и её фаворита, был связан с развитием Гринвича. Там, за старым дворцом Тюдоров из красного кирпича, архитектор Иниго Джонсом к 1635 году, наконец, завершил строительство, начатое ещё Анной Датской. И теперь все могли любоваться Датским домом с его сверкающими белыми стенами и идеально прямыми благородными пропорциями. Его же интерьер, отделанный мраморными ионическими колоннами и потолком, расписанным в более привычном стиле барокко Орацио Джентилески и его дочерью Артемизией, был закончен спустя четыре года. -Обитель наслаждения! – восторженно называла его Генриетта Мария. -Иностранный дом, построенный папистами! – недовольно ворчали пуритане. Что же касается Джермина, то, вдохновлённый Давенантом, он ознакомился с архитектурными принципами Иниго Джонса и задумался о том, чтобы перестроить Лондон в классическом стиле. Правда, с самим существующим городом ничего нельзя было поделать, но к северу от него раскинулись заливные луга, которые Генриетта Мария и её фаворит задумали исследовать на предмет строительства. Если Мадагаскар стал для Генри недостижимой мечтой, то свой архитектурный проект он воплотит спустя многие годы. После возвращения фаворита Генриетты Марии из ссылки его каръера пошла в гору, что отметил Давенант в своём стихотворении «Генри Джермину», в котором называет его старым прозвищем, придуманным Портером ещё в Мадриде - «Ариго», от имени «Гарри» (производное от «Генри»): Таким образом, я (Ариго) могу спокойно возвышаться, Воспитанный на хвастовстве, но не обременённый преступлениями; Те, у кого свои славные пороки, остаются В прошлом. Но я по праву горжусь ими. -На гербе Джермина был изображён полумесяц между двумя звёздами, - вторит ему писатель Энтони Адольф. – После его триумфального возвращения из ссылки обе эти звезды ярко засияли на позолоченном небосклоне двора Карла I. |