Книга Три лилии Бурбонов, страница 180 – Ева Арк

В свой черёд, англичане описывали свою новую королеву как «красивое существо» с «большими чёрными глазами», «красивыми зубами» (?) и «большим ртом… красиво очерченным».

Карл приблизился к своей юной жене, которая хотела встать перед ним на колени, но он не допустил этого. Оба нервничали и после неловкого объятия король отступил назад, а она начала говорить речь, предписанную этикетом:

-Сэр, я прибыла в страну Вашего Величества, чтобы быть в Вашем распоряжении и подчиняться Вам…

Однако от волнеия она не могла продолжить и разыдалась. Тогда король поцеловал её и сказал, что будет продолжать делать это до тех пор, пока она не успокоится. После чего мягко добавил:

-Ваше Величество попали в руки не врагов и незнакомцев, как Вы в страхе предположили, а в мудрое распоряжение Бога, который пожелал, чтобы Вы оставили своих родственников и прилепились к своему супругу.

Заметив, что он при этом посмотрел на её ноги, желая узнать, не добавила ли она себе роста с помощью каблуков, Генриетта Мария, которая едва доходила Карлу до плеча, немного приподняла юбки:

-Сир, я стою на своих собственных ногах; искусство мне не помогает, это мой рост, ни выше, ни ниже.

Затем она представила ему свою свиту, и, поскольку ей хотелось есть, король велел сразу же принести холодную закуску и подавал ей из своих рук фазана и прочую мелкую дичь. хотя её духовник отец Берюль, неподвижно стоявшиий рядом, предупредил её, что пора поститься, так как это был канун дня святого Иоанна.

В отличие от французов, Карл I был вполне доволен женой, о чём свидетельствует его письмо королеве-матери:

-При моей первой встрече с ней в Дувре я не мог ожидать большего проявления любви и уважения, чем она выказала мне.

Первая просьба Генриетты Марии, когда она оказалась наедине с Карлом, была такова:

-Прошу Ваше Величество не сердиться на меня, если по молодости или незнанию обычаев Вашей страны я допущу какие-нибудь ошибки.

Вечером того же дня возник первый повод для спора: дочь старой гувернантки Генриетты Марии, госпожа де Сен-Жорж, настаивала, чтобы сесть вместе с царственными супругами в одну карету, которая должна была доставить их в Кентербери, где архиепископ должен был благословить их брак согласно англиканскому ритуалу. Юная королева принялась тут же оживлённо объяснять Карлу, почему её дама претендует на это право. В свой черёд, послы пояснили королю, что, скорее всего, такие инструкции госпоже де Сен-Жорж дала Мария Медичи. С холодным видом Карл I уступил, в то время как Тильер опять сьехидничал:

-Скорее всего, Его Величество поступил так из-за заявления послов, чем карсноречия жены.

Вероятно, с этого момента король почувствовал сильную неприязнь к любимой даме Генриетты Марии.

Наконец, они стронулись с места, лавируя среди ликующей толпы, но вскоре были остановлены деревенскими жителями, собравшихся на поле для игры в мяч, чтобы попривествовать свою новую королеву. При этом один лондонец заметил, что английские крестьянки в своих простых нарядах затмевают элегантных француженок, кроме королевы и «герцогини де Шеврёз, которая, хотя и красива, но слишком сильно накрашена». Кстати, Шевретта позже хвасталась, что именно она научила Генриетту Марию краситься.

Прежде, чем войти в промозглый Большой зал аббатства Святого Августина в Кентербери, королева отыскала глазами в толпе Джермина, который выделялся своим ростом и пышной рыжеватой шевелюрой. Однако вряд ли она смогла что-либо прочитать на его красивом лице с изящным носом, чистой кожей и тяжеловатым тщательно выбритым подбородком: за три года дипломатической деятельности Генри прекрасно научился владеть собой. Его могли выдать только блестящие тёмно-серые глаза.