Книга Три лилии Бурбонов, страница 153 – Ева Арк

Первым актом совершеннолетнего Карла Эммануила II стало создание его личного Совета, куда вошли архиепископ Турина, маркиз Пьянеца (Великий канцлер), маркиз Вита, маркиз Сен-Морисо, граф Ардуино Вальперга, маркиз Луллино, маркиз Паллавичини, граф Карло Обертино ди Моретта, Филиберто Скалья, граф Сен-Томас и, конечно же, граф Филиппо д’Алье.

-Верно то, - писал его анонимный биограф, - что герцог, хотя и проявлял большую живость духа, не имел ни силы, ни ума, ни даже роста, соответствующего его возрасту, так что многие надеялись, в то время как многие другие боялись, что герцогиня, несмотря на то, что для видимости ушла в отставку, фактически останется регентшей.

Таким образом, Кристина держала бразды правления герцогством в своих руках до самой смерти, занимаясь общими делами, перепиской и приёмом послов, так что Рикотти определяет этот период как «скрытое регентство». Единственным препятствием для её воли, как во внешней, так и во внутренней политике, оставался французский союз и продолжающееся вмешательство парижского двора в дела герцогства. Даже браки своих детей Кристина была вынуждена согласовывать с Мазарини.

Поручив Карла Эммануила с ранних лет заботам иезуита Луиджи Джулгариса, мать старалась всегда держать его подальше от политики. Благодаря своему наставнику, юный герцог неплохо разбирался в математике, однако остальные науки, литературу и историю знал поверхностно. Как утверждает Джемма Джованнини, «всё его образование и воспитание сводилось к некоторым упражнениям на мечах, в обращении с лошадью, в плавании, охоте, немного рисованию, праздникам и умению проектировать дворцы и виллы».

После возвращения Карла Эммануила в Турин необходимо было назначить ему нового гувернёра. Наверняка им бы стал Филиппо д’Алье, если бы у графа не было и так слишком много должностей. Поэтому Кристина решила доверить воспитание сына Пьянецце. Однако этому решительно воспротивился Мазарини, который, подобно своему преемнику Ришельё, недолюбливал маркиза за слишком самостоятельную позицию. В конце концов, кардинал уговорил Кристину назначить на это место более лояльного Эммануила Паллавичини. В данном случае свою роль сыграло также мнение принца Томаса, у которого были натянутые отношения с Пьянеццей.

Однажды гувернёр сделал юному герцогу замечание во время праздника:

-Вашему Королевскому Высочеству необходимо переодеться перед банкетом: неприлично садиться за стол в маскарадном костюме!

На что мальчик парировал:

-Матушка разрешила мне присутствовать здесь, но не разрешила есть!

Этот факт свидетельствует о том, что Карл Эммануил II был воспитан в покорности матери. Вскоре после этого маркиз Паллавичини скончался и Кристина, как и хотела, назначила гувернёром Пьянеццу. Но из двух фаворитов матери, как показали дальнейшие события, юному герцогу был ближе Филиппо д’Алье.

Во время первого заседания своего Совета Карл Эммануил II заявил, перемежая свою речь рыданиями:

-Давайте помолимся за нашу матушку, чтобы она и впредь помогала нам своими советами и добрыми чувствами, с помощью которых мы могли бы счастливо вести наши дела и управлять нашими подданными...

Таким образом, он добровольно передавал власть Кристине, ответ которой был ожидаем:

-Мы снизошли с нежностью материнской привязанности и с нашим усердием к просьбе нашего сына...