Книга Уроки для графа, страница 34 – Валери Боумен

— А не как с призовыми свиньями? — подхватил он, все так же усмехаясь.

— Именно. А теперь, может, начнем? Первый вопрос…

— Если Марианна ответила за меня, осмелюсь сказать, что нет нужды повторять ответы. Полагаю, она знает меня так же хорошо, как я себя. Но мне страшно любопытно услышать ваши ответы на те же вопросы.

Аннабел захлопала ресницами:

— Мои? Но при чем здесь я?

— Итак, первый вопрос.

— Какое ваше любимое блюдо? — выпалила первое, что пришло в голову, Аннабел.

— Да, чудесно, продолжайте. Отвечайте на вопрос, — кивнул Дэвид.

Она нахмурилась:

— Вы что, действительно хотите это знать?

— Очень хочу. И не только это. Мне интересно, что вы думаете о политике, религии, о лучшем цвете для драпировок в гостиной, наконец. Все и обо всем.

Явно обескураженная, она уставилась в стену.

Дэвид изобразил смущение:

— Ах нет! Я опять был невежлив? Наверное, в обществе не принято спрашивать о таких вещах?

Взгляд небесно-голубых глаз Аннабел был полон… неужели удовольствия?

— Вы можете не отвечать, я не настаиваю, — поспешно проговорил Дэвид.

— Нет-нет, я с удовольствием отвечу, — восхитительная улыбка тронула ее губы. — Просто… ни один джентльмен никогда не интересовался, что мне нравится, а что нет…

Дэвид коснулся ее руки, и словно искра пробежала вверх, по всему телу разлилось тепло. Она подняла глаза и натолкнулась на его взгляд — казалось, он проник ей в душу.

— И так, продолжим. Какие книги вы любите читать?

— Уже известна точная дата бала у Толботов? — спросил на следующее утро, как только Аннабел вошла салон, лорд Элмвуд.

Леди Анжелина все еще страдала от мигрени и не вставала с постели, так что молодые люди остались наедине.

Граф в прекрасно сшитом темно-синем сюртуке, белоснежной сорочке, белом жилете с галстуком, повязанным со знанием дела, в светло-коричневых бриджах и начищенных до зеркального блеска сапогах выглядел сногсшибательно, да и пахло от него, как всегда, божественно.

От этой свежей смеси аромата мыла и одеколона у Аннабел голова шла кругом. Она посоветовала ему вести записи, но сейчас, похоже, записи требовались и ей, чтобы не забыть, о чем с ним говорить. Каждый раз, когда она заглядывала в эти синие бездонные глаза, внутри нее все замирало.

Вчера они занимались до полудня. Он задавал разные вопросы о ней самой: о ее жизни, любимых вещах и предпочтениях. К собственному удивлению, она практически все ему рассказала и очень смутилась, когда в полдень в салон зашла мать и объявила, что подошло время ленча. Дэвид отказался от приглашения присоединиться к ним, решив, что и так злоупотребил их гостеприимством. Аннабел же отправилась на ленч словно в какой-то прострации. Только что она пережила самый необычный опыт в своей светской жизни: джентльмен хотел знать все о ней самой и не задавал банальных вопросов, не спрашивая, например, какой она находит нынешнюю погоду или нравится ли ей опера. А еще больше ее смущало, что он не только спрашивал, но и выслушивал ответ, причем очень внимательно, словно ему действительно было это интересно. Это было настолько непривычно — испытать внимание к себе не только из-за внешности! Вчера после беседы с Дэвидом у нее сложилось стойкое убеждение, что ему и правда хочется знать, о чем она думает, мечтает.