Книга Поймать балерину, страница 49 – Мария Зайцева

Я в тот момент даже толком не слышала его гнусностей, пытаясь освободиться и чуть ли не плача от негодования. Конечно, я не вчера родилась и знала, каким способом некоторые из артисток пробивают себе путь наверх, но сама всегда считала это неправильным и гадким.И не собиралась сдаваться.

Я боролась, мужчина, так и не представившийся, держал и целовал, куда мог попасть, и все бормотал что-то, уговаривал, рассказывал, что давно меня заметил, что я – прирожденная прима, что все будет, как мне захочется…

Занятые нашей возней, мы не заметили, как открылась дверь и вошли сам Дягилев с постановщиком моего балета,  где я должна была танцевать одну из важных, хоть и второстепенных партий.Немая сцена длилась недолго.

Я, бормоча извинения и всхлипывая, вырвалась из рук насильника и убежала прочь. Испуганная, я и не думала останавливаться и что-то объяснять, выскочила на улицу и помчалась к себе.Добежав под жутким дождем до своей комнатушки,  долго не могла согреться, дрожа от холода и пережитого позора.

Я не знала, что теперь делать, как объяснить произошедшее принципиальному Дягилеву, понимала, какие обо мне теперь пойдут слухи в театре,   и заранее умирала от унижения и стыда.

На следующий день я не смогла подняться с кровати, свалившись с простудой и нервной горячкой.Из болезни выкарабкивалась несколько дней, за время которых никто из труппы не пришел, чтоб хотя бы узнать, все ли со мной в порядке. Ни мои приятельницы, с которыми мы вместе были на подтанцовке, ни помощник постановщика, в обязанности которого как раз входили подобные вещи. Никто. Никому я не была нужна.

Пабло, мой партнер по танцу, недавно бросил труппу и укатил со своей новой любовницей в Шербур.Сол Ёрок, единственный, кто теперь мог бы поинтересоваться моей судьбой, несколько месяцев назад уехал в Новый Свет…

Я осталась одна со своей болезнью, без возможности объясниться и рассказать о случившемся.Когда я, спустя неделю,  бледная и изможденная, появилась в театре, меня сразу же отправили в кассу за расчетом. Напрасно я пыталась встретиться с Дягилевым, с постановщиком балета, где я должна была выступать.

Выяснилось, что мое место занято одной из так называемых «приятельниц», а мое имя убрано со всех афиш и списков танцовщиков труппы. Разговаривать никто не хотел, все только смотрели свысока и цедили сквозь зубы, что здесь, в этом театре, мой способ получения роли никогда не сработает. Что к ним берут только за талант на сцене, а не в раздвигании ног перед меценатами.

Одна из девочек-танцовщиц, с которой мы приятельствовали, поймала меня в коридоре, терпеливо ожидавшую Дягилева и, пугливо оглядываясь по сторонам, рассказала, что тот мужчина – и в самом деле один из меценатов труппы, любитель театра и, особенно, танцовщиц. После того, как его застали со мной, он рассказал, что я сама его заманила в гримёрку и предложила поучаствовать в своей судьбе.

Дягилев даже разбираться не стал, просто приказал уволить меня и убрать из всех списков.Но самое ужасное, что слава обо мне, как о любительнице легких путей, прошла по всему нашему маленькому  балетному миру… И теперь путь в нормальные труппы был категорически заказан. Никто не будет связываться. А тот, кто захочет  взять опальную танцовщицу,  будет надеяться на определенное вознаграждение с моей стороны.