Книга Прелестная наездница, страница 47 – Валери Боумен

Эван покаянно склонил перед ней голову и хохотнул.

— Приношу свои извинения, миледи. Больше подобное не повторится.

Тея взмахнула рукой.

— Разумеется, я также читала труд Дженнера о грудной жабе. Его исследование коронарных артерии поражает.

— Вы интересуетесь медициной? — удивился Эван, внимательно глядя на нее.

Тея уставилась в тарелку.

— Да, пришлось.

— Была причина? — Эван отправил в рот кусочек макрели.

Тея промокнула губы салфеткой.

— Когда мама слегла, я перечитала кучу медицинской литературы: все, что сумела отыскать, пытаясь понять, что с ней случилось. Надеялась найти хоть что-нибудь, что бы ей помочь.

Эван, глядя на собеседницу поверх бокала с вином, вдруг осознал, что если вчера вечером он понял, что неверно оценил ее, то сегодня — что чрезвычайно недооценил. Она умна и начитанна, ее лучшая подруга — камеристка, и леди в знак благодарности шьет своими руками пеньюар для служанки. И это вдобавок к тому, что ему уже было известно: она почти два самых важных года своей жизни посвятила уходу за искалеченной матерью, хотя легко могла поручить это слугам.

И не замужем она вовсе не из-за своего несносного характера, как он злопыхательски решил, встретившись с ней в первый раз. Тея отказалась от надежд на замужество, чтобы ухаживать за матерью. Вместо того чтобы порхать по балам и модным магазинам, она читала медицинские статьи и книги, занималась самообразованием в попытке помочь матери. Как это далеко от изнеженной избалованной эгоистки, за которую он ее принял, когда Тея с упорством пробиралась в конюшню.

Эван не мог припомнить, чтобы когда-нибудь так сильно ошибался в человеке. То, что у матери Теи был поврежден мозг и девушка сама долгие месяцы ухаживала за ней, тоже стало откровением. Раз она на такое способна, значит, безусловно, обладает терпением и умеет любить. У Филиппа похожая травма: когда в него выстрелили, лошадь сбросила его, и он ударился головой.

В первый раз после появления Теи в его доме Эван задумался, не посвятить ли ее в свою тайну. Захочет ли она помочь? Может ли он довериться ей и рассказать про Филиппа?

— Пожалуйста, Мэг, открой дверь. Мне нужна твоя помощь.

На следующее утро Тея сидела в кресле-каталке прямо напротив двери в спальню и смотрела на нее так, словно перед ней неподъемный валун, который нужно отодвинуть, чтобы оказаться на свободе. С помощью Мэгги и Джайлса она перебралась в кресло и даже закрепила ногу. Теперь ей хотелось выбраться из комнаты и начать расследование — с одной целью, одной-единственной: выяснить, кого Клейтон прячет в той комнате в конце коридора.

Вчерашний обед принес куда больше откровений, чем предыдущий. В частности, лорд Клейтон не смог убедить ее в своем невежестве, хотя и правда был удивлен ее познаниями. И это было так весело, что она едва не расхохоталась.

А вот то, что прошлым вечером открыла ему она… каким-то образом чертов виконт сумел разговорить ее, и она многое рассказала про свою мать. Помимо Мэгги и Энтони Эван стал единственным, кому Тея поведала о случившемся. Было что-то совершенно удивительное в том, как внимательно он слушал и, как ей показалось, искренне сопереживал, и она невольно ответила на все его вопросы.

Вообще-то доктора, которые смотрели ее маму, не сомневались, что она поправится, но только Тея знала то, чего не знали они. Тем утром, несмотря на дождь, она отправилась верхом на Хелене, чтобы прийти в себя, потому что отец опять уехал в Лондон к своей любовнице.