Книга Прелестная наездница, страница 36 – Валери Боумен

До нее донесся монотонный голос отца:

— По словам доктора Бланшара, по меньшей мере месяц-полтора.

— Полтора месяца? — в ужасе повторила Тея, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Я не могу оставаться здесь так долго. Наверняка можно увезти меня и раньше.

— Доктор так не считает. А теперь я иду обсудить детали с виконтом Клейтоном и заверить его, что ты будешь вести себя, как и надлежит леди. Смотри, Теодора. Не опозорь меня.

Легкий стук в дверь кабинета заставил Эвана оторваться от бухгалтерских книг, и он крикнул:

— Войдите!

Дверь открылась, в кабинет вошел граф Блэкстоун. На его немолодом лице застыло несчастное выражение обреченности.

Эван отодвинул кресло и встал.

— Выпьете чего-нибудь, Блэкстоун? Сейчас, конечно, еще рановато, но в сложившихся обстоятельствах глоток спиртного не помешает.

— Нет, благодарю, Клейтон. Надеюсь, я не отниму у вас много времени: последние двадцать четыре часа вам и так пришлось заниматься нашими семейными делами.

— Это не беда, милорд, — отозвался Эван. Ему было немного жаль старика. У него чересчур энергичная дочь, склонная вечно попадать в неприятности. Вряд ли граф в состоянии следить за ней день и ночь.

— Еще какая беда, Клейтон, — возразил Блэкстоун, — но вы порядочный человек, раз решили помочь нам.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — предложил Эван, показав на два кресла, стоявших перед письменным столом.

Блэкстоун опустился в ближайшее к двери и вздохнул.

— Боюсь, если моя дочь вобьет себе что-нибудь в голову, переубедить ее невозможно.

Эван хмыкнул.

— Это я уже заметил, милорд.

Блэкстоун откинулся на спинку кресла.

— Лошадь, тот арабский жеребец. Она уверена, что он принадлежит ей — ну или должен принадлежать, — потому что когда-то она действительно им владела.

Эван кивнул.

— Да, милорд, я понимаю.

— Заметьте, я не оправдываю ее поведение, — продолжил Блэкстоун. — Просто хочу объяснить, почему она доставила вам столько хлопот. Даже сейчас она все еще надеется выкупить жеребца. — Старик покачал головой.

— Да, — кивнул Эван. — Леди Теодора говорила вам, что предложила мне вдвое больше, чем я заплатил на аукционе?

Брови Блэкстоуна взлетели вверх.

— Что? Нет, это невозможно! У нас просто нет таких денег. А если бы и были, я бы не потратил столько на лошадь, даже будь она золотой!

— Я вас ни в чем не виню, — произнес Эван. — И, разумеется, отклонил ее предложение.

— Ее мать умерла, когда она была совсем ребенком, и я всегда думал, что в последние годы ей не хватало женской направляющей руки и поддержки, — вздохнул Блэкстоун. — Возможно, мне следовало жениться еще раз, чтобы у Теодоры появилась мачеха. А вместо этого я ей попустительствовал как мог. К примеру, арабский жеребец — это уже чересчур. Мне вообще не следовало соглашаться на участие в аукционе.

Глядя на лорда Блэкстоуна, который показался ему вполне здравомыслящим человеком, Эван очень хотел задать ему один вопрос, но не знал, будет ли это корректно, наконец решился:

— Могу я спросить, почему вы решили продать коня, милорд, если он так много значил для вашей дочери?

Блэкстоун пожал плечами и, чтобы скрыть неловкость, стал рассматривать свои ногти.

— Харлоу предложил мне сумму, от которой я не смог отказаться. По всей видимости, у этого жеребца безупречная родословная. Моя покойная жена лично выбирала кобылу, которая дала прекрасное потомство. Мать Теодоры превосходно разбиралась в лошадях. Откуда я мог знать, что моя дочь примет продажу коня так близко к сердцу?