Книга Возвращение герцога, страница 13 – Валери Боумен

Виконтесса вернулась в гостиную и, закрыв за собой двери, прислонилась к ним спиной, удерживая ручки: вероятно, чтобы никто не попытался войти.

— Ваше платье… вы очаровательны! – промямлил Филипп.

Ей послышалось или его голос в самом деле дрогнул? Это что-то новенькое. Неужели он стал таким застенчивым? Это хоть и было на него непохоже, но ей почему-то понравилось. Совсем не ко времени, конечно, но тем не менее.

— Благодарю, – по привычке к светской учтивости ответила Софи.

Господи, неужели она действительно разговаривает с Филиппом – с человеком, который снился ей каждую ночь? Может, это просто сон?

— Тея сказала, что у вас был такой вид… будто вы хотели отдавить мне ногу. Правда? – спросил Филипп, и уголки его губ приподнялись в такой знакомой манере, что ее сердце подпрыгнуло.

Она хотела было ответить, но осеклась, не доверяя себе: мало ли что сболтнет ее язык? За последний год она научилась осторожности. Ей пришлось овладеть искусством вести беседу так, чтобы не выдать истинных чувств, научиться притворяться живой, в то время как ей казалось, что она умерла вместе с Филиппом на том проклятом поле. Только ведь он вовсе не умер: стоит перед ней как ни в чем не бывало и спрашивает какую-то ерунду. В единый миг мир встал с ног на голову.

— И поделом, если так: я заслуживаю куда более сурового наказания, – заметил Филипп, подошел ближе и остановился в шаге от Софи.

— Вы заслуживаете более сурового наказания, – повторила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не выдал ее истинных чувств. Сегодня только злость.

Но вот ее ноздри уловили знакомый запах: мыло, кожа, одеколон… Ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не расплакаться.

— У нас мало времени, – напомнил Филипп. – Не сомневаюсь, что нас обоих уже хватились.

Она вздернула подбородок. Вот тот невозмутимый, уверенный в себе Филипп, которого она знала, но минуту назад он показался ей таким ранимым – всего на мгновение, но она этого не забудет.

— В таком случае говорите, что хотели, – подхватила она его сухой тон.

Филипп быстро оглянулся на леди Клейтон, затем снова перевел взгляд на Софи и прошептал с таким искренним раскаянием, что она чуть не расплакалась:

— Простите, София, – вот что я хотел сказать.

— За что мне вас прощать? – с трудом выдавила она, губы не повиновались.

Он приподнял бровь, словно хотел спросить: «Разве не ясно?»

Провалиться ей на этом самом месте, если она позволит ему отделаться этим «простите»! Пусть объяснится. Прямо сейчас. Не говоря уж о том, что он назвал ее Софией. Почему? Раньше всегда говорил ей «Софи». Зачем этот официальный тон?

Софи расправила плечи, глубоко вздохнула.

— И это все, что вы можете мне сказать? – спросила она резко.

Его лицо напоминало маску.

— Я должен был принести вам свои извинения, и сделал это.

От ее печали не осталось и следа. Глаза Софи полыхнули гневом. Как смеет он обходиться с ней столь небрежно? Что, и ради этогоон ее сюда вызвал? Этого мало! Ничтожно мало.

— Разумеется, но это далеко не все: я ожидала, что вы также объясните, отчего целый год делали вид, будто вас нет в живых.

Расправив плечи, Филипп провел рукой по груди.

— Этого я не могу вам сказать. – Он был мрачен, но голос его звучал решительно.

— Ответ не принимается, – ровным тоном произнесла она, однако ноздри ее трепетали.