Онлайн книга «Жить в эпоху перемен»
|
— Это бросается в глаза, — объяснила я. — Это, Юрик, сразу видно, потому что ты хотя и молодой, но очень красивый и, кроме того, при деньгах. Дурак, Юрик, так не сможет. И потом, ты сильный. Вон как ты веник скрутил. А стекло как высадил! Любо-дорого посмотреть… Осторожно, Юрик, здесь ступеньки. Ты проходи вперед, сейчас Лидочке крикну, чтобы закуску несла, и приду, там стол в конце помещения, — сказала я, вероломно захлопнула дверь за спиной спустившегося Юрика и повернула ключ. Дверь была отличная, обитая железом и очень прочная. Через три минуты она едва заметно вздрогнула и пропустила чуть слышный стон: «Убью суку! Замочу падлу!» Других слов умный Юрик, видимо, не знал. С пережитого страха мы с Лидочкой на пару душевно поплакали, и я пошла звонить Малышу, чтобы он забрал соратника. — Андрей, — сказала я, сухо поздоровавшись, — порядочные люди так не поступают. — Что-либо происходит? — спотыкаясь и слегка по складам спросил он. — Мне сожалеется… — Да не «мне сожалеется», а «я сожалею», учеба — учебой, а работать ты собираешься? Юрик твой мне ларек разнес, меня чуть не прикончил! — Я прискреблю. — Что?! — Ой, то есть я заскриплю! — Что ты еще сделаешь?! — То есть: мои оскорбления! — Спасибо. Юрик твой мне уже рассказал, кто я есть и что он со мной сделает. — Сейчас, Анна Сергеевна, найду… Во, нашел: я скорблю! — А у тебя что, умер кто? — С чего вы взяли? — испугался Малыш. Я запуталась: — Так чего же ты скорбишь? Малыш замолк надолго, слышался разве шелест переворачиваемых страниц. — Не-е, это я не оттуда… Сейчас, Анна Сергеевна, еще чуть-чуть… Во, готово: принесите мои извинения за нанесенные беспокойства моим шестаком. Ну как? — На троечку, — честно оценила я. — Андрюша, давай по-человечески поговорим, а? Юрик ведь в подвале мерзнет! — Я не должен возвращаться в покинутую языковую среду, в противном случае результативность обучения резко снизится, — без всякого акцента залпом выдал он. — Мы приедем через полчаса. Пожалуйста, Анна Сергеевна, козла этого не выпускайте… Через час у ларька остановился роскошный «Мерседес» с затененными стеклами. Из машины воздвигнулся Малыш. Он был великолепен: в короткой кожаной куртке поверх идеально отутюженного синего костюма и в фиолетовых кроссовках. — Где? — коротко спросил он. Я оскорбленно показала на дверь подвала и протянула ключ. — Малыш… — зареванный Юрик вывалился из-за отпертой двери и сделал неуклюжую попытку прийти в малышовы объятия. — Тамбовский волк тебе Малыш, — брезгливо отстранился тот и кивнул в сторону «Мерседеса»: — Пошли! Юрик побелел: — Сам… — Пошел в машину, чудак! — рявкнул Малыш и учтиво сказал мне: — Ваши неспокойства и ущербления будут сконденсированы, Анна Сергеевна! Они залезли в машину, а я осталась размышлять, какие еще конденсаты меня ожидают и кто там сидит, в этом лимузине… Малыш подвел ко мне раздавленного Юрика: — Ну? — Анна Сергевна… Это самое… Я больше не буду… Простите, а? — шмыгая носом, попросил бедный Юрик. — Да ладно, ребята. Всякое бывает, — холодно простила их я. — Ларек вот мой только… Он-то простит ли? — Юрий ликвиднет следствия начиненной ущербности, Анна Сергеевна. Таковские условия паха… тьфу, черт! Такие разборки рукодельница. Рукодельника, я правильно говорю, Анна Сергеевна? |