Книга Дорога сна, страница 2 – Елена Елисеева

Анри, как был уверен Леон, втайне ненавидел его за убийство отца — Леон заколол Арамиса на берегу моря, когда тот оказал сопротивление при аресте. Позже, после чудесного, но недолгого возвращения отцов-мушкетёров на землю, Арамис великодушно заявил, что не держит зла на своего убийцу, ведь тот всего лишь выполнял свой долг и победил в честном бою. Так-то оно так, вот только Леон считал, что Анри не разделяет чувств своего отца. Он рос, считая отцом герцога де Лонгвиля, о своём настоящем отце узнал только после смерти Арамиса и воссоединился с ним лишь на краткое время после воскрешения мушкетёров. То же самое, правда, можно было сказать и о самом Леоне — за исключением того, что он рос вообще без отца, а с Портосом успел побыть ещё меньше, чем Анри с Арамисом. И всё же это не могло служить оправданием того, что Леон, пусть и невольно, отнял у Анри отца.

С остальными детьми мушкетёров отношения тоже не складывались. Дерзкая и острая на язык Жаклин не упускала случая поддеть Леона, вспомнив какой-нибудь позорный случай, каких за то время, пока он преследовал детей мушкетёров, накопилось более чем достаточно. Капитану рядом с ней волей-неволей приходилось быть в постоянном напряжении, готовясь ответить на очередную остроту своей собственной. Рауль шутил редко, но имел дурную привычку читать нравоучения, а ещё больше Леона раздражало то, что граф частенько оказывался прав. Что касается Анжелики, то против неё Леон не имел ничего, но всем сердцем ощущал, что он ей не нужен: зачем ей мрачный и вечно погружённый в свои размышления брат, когда есть друзья и возлюбленный, который, Бог даст, через пару лет созреет до того, чтобы признаться в своих чувствах!

Итак, мечта Леона найти отца сбылась, но счастья он не испытал и даже жалел о случившемся. Чаще всего это происходило на рассвете, когда он резко садился на постели, отирая пот со лба и лихорадочно оглядываясь после того, как ему в очередной раз явился во сне мертвенно-бледный улыбающийся Арамис с торчащей из груди шпагой или окровавленный Портос, задыхающийся под грудой навалившихся на него камней. Во сне Леон обычно падал на колени, отбрасывая шпагу, и отчаянно пытался растащить эти камни, освободить отца, в кровь сдирая пальцы и хрипло шепча обрывки молитв, но молитвы не шли на память, а камней наваливалось всё больше и больше, пока Леона тоже не заваливало ими, и он, с трудом переводя дыхание, не приходил в сознание в своей постели.

Спасти отца во сне ему не удалось ни разу.

Через пару месяцев такой жизни Леон понял, что так больше продолжаться не может — он или сойдёт с ума, или пустит себе пулю в лоб. То, что самоубийцы попадают в ад, мало беспокоило сына Портоса, но он всегда считал, что накладывать на себя руки — удел слабых и трусливых людей. Если уж искать смерти, то от чужой руки, а не от своей. И приняв такое решение, Леон стал действовать так же, как всегда — смело и прямолинейно. Он ушёл со службы: хотя отказ от должности капитана королевских мушкетёров вызвал недоумение и неудовольствие Людовика XIV, тот всё же подписал необходимые документы, и теперь Леон был свободен хотя бы от командования людьми. Сваливать на Анжелику все дела, связанные с восстановлением замка, казалось ему недостойным, но когда он осторожно заговорил об этом с сестрой, та уверила его, что вполне способна справиться сама, а если даже что-то пойдёт не так, ей помогут Анри, Жаклин и Рауль.