Книга Дорога сна, страница 104 – Елена Елисеева

Леон подъехал чуть ближе к де Труа и заметил, стараясь казаться как можно более спокойным:

— Как здоровье вашей служанки, Анны? Она, должно быть, ужасно переживает — как я понял, Люсиль была ей почти как дочь…

— Анна как раз отправилась на могилу Люсиль, — холодно ответил Жюль-Антуан. — Мы скоро уезжаем отсюда, и она хотела проститься с ней. Но я бы предпочёл не тратить времени на пустые разговоры. Вы зачем-то пригласили меня, сударь, и я хотел бы знать, зачем.

— Кажется, я знаю, кто именно убил вашу племянницу, — нарочито медленно произнёс Леон, оглядываясь по сторонам, затем понизил голос. — Конечно, меня неслабо ударил по голове кто-то из этих негодяев, да и до этого у меня были провалы в памяти, но это я вспомнил довольно ясно. Вспомнил, когда приходил в себя после болезни. Пока я был в плену у разбойников, они не больно-то держали языки за зубами. Может, думали, что живым мне не уйти, а может, просто оказались слишком глупы и не знали, что я слышу каждое их слово.

— Прошу вас, быстрее к сути! — поторопил его де Труа, и голос его задрожал.

— Я не всё помню из их разговора, но говорили двое: один плотный и коренастый, а у другого из-под платка торчала густая светлая борода, — оба этих разбойника были убиты при захвате шайки, Леон знал наверняка, так что уличить его во лжи они никак не могли. — Коренастый подсмеивался над светлобородым из-за его любви к женщинам: тот, мол, не пропускал ни одной юбки. И среди прочего он сказал: «Тебе нравятся рыженькие, не так ли?». А светлобородый зашипел и заругался на него. Похоже, он боялся, что Чёрный Жоффруа услышит. Может, атаман и правда не знал, что кто-то из его людей совершил насилие над вашей племянницей, а потом убил её. Если бы знал, возможно, он наказал бы их не менее жестоко, чем был наказан сам…

— Вы обвиняете меня в жестокости? — перебил его Жюль-Антуан. Глаза его заблестели ярче, ноздри раздулись, как у хищника, почуявшего добычу. — В том, что я совершил несправедливую казнь?

— Я ни в чём вас не обвиняю, — смиренно ответил Леон, внимательно наблюдая за собеседником. — Вы, должно быть, были не в себе от горя после гибели племянницы. Не знаю, что бы я делал на вашем месте — наверное, крушил бы всё, что попадётся под руку…

— Вы одинокий человек — без семьи, без друзей, — Жюль-Антуан нервно сглотнул, дёрнув кадыком. — Вам не понять.

— Возможно, — согласился Леон. — И Чёрный Жоффруа в любом случае заслужил наказание — за то, что разбойничал, грабил, а порой и убивал людей. Но по мне, неспроста разбойники упомянули рыжеволосых женщин. Может, бедная Люсиль была не единственной жертвой этого негодяя — были и другие рыжие, о которых мы никогда не узнаем… Хорошо лишь одно — он мёртв и больше никому не причинит вреда. Как вы считаете, господин де Труа, я прав?

— Я… Мне надо подумать, — он дёрнул головой. — Но даже если вы и правы, ваша правда не вернёт мне мою Люсиль. Позвольте, я покину вас, — и он тронул коня, отъехав чуть вперёд.

Леон в глубокой задумчивости следил за ним. Жюль-Антуан выглядел глубоко горюющим человеком, глаза его были полны боли — неужели он так искусно притворялся? Или Аврора ошибалась на его счёт, и сон с Люсиль был всего-навсего сном? До конца их поездки де Труа хранил молчание, ехал медленно, опустив голову на грудь и ни с кем не встречаясь глазами. В ответ на робкие вопросы Маргариты, пытавшейся разговорить его, он лишь фыркнул и пустил коня вперёд, отъехав ещё дальше.