Книга Дорога сна, страница 100 – Елена Елисеева

— Любопытство — черта женского характера, мне оно несвойственно, — улыбнулся он. — Сейчас я здесь, с вами, у меня есть хороший друг и прекрасная возлюбленная, есть дело, которое я должен завершить, а остальное подождёт.

— Вы очень благородный человек, — Аврора ощутила, что на глазах выступили слёзы, и быстро вытерла их рукой. — Вы простили женщину, которая стёрла вам память и отняла у вас ваше прошлое, которая тайком подсматривала ваши сны…

— Полно вам, — перебил её Леон, поморщившись, — здесь нет никакой вашей вины. Я сам просил стереть себе память, а что касается снов… как вы и сказали, это не более предосудительно, чем подглядывать в щёлочку. Вы используете свой дар — оба своих дара — во благо, и на вас в любом случае меньше вины, чем на разбойнике Чёрном Жоффруа, предательнице Вивьен или убийце бедной Люсиль.

Они ещё долго разговаривали после этих внезапных признаний, и так вышло, что Аврора провела у Леона почти весь день и покинула его только ближе к вечеру. Никого это, казалось, не волновало: у Бертрана и Маргариты были свои хлопоты, Франсуа мелькал туда-сюда по коридорам, прихрамывая больше обычного и жалуясь на спину. Аврора, сославшись на плохое самочувствие, не стала спускаться к ужину и поела у себя в комнате, благо такое поведение вполне могло быть объяснено потрясением после увиденной казни. Спать она легла рано, всё ещё в растрёпанных чувствах, и от души надеялась, что ей приснится Леон, и то волшебное, что он делал с ней нынче днём. Но судьба, как обычно, жестоко посмеялась над Авророй. Она хотела просто уснуть, не заходя ни в чей сон, но на этот раз в сон пришли к ней.

Впоследствии ей часто казалось, что это произошло наяву, — настолько реальным выглядело всё происходящее. Авроре приснилось, что она проснулась посреди ночи, села на постели, сонно поморгала, потом протёрла глаза и осмотрелась, не совсем понимая, где она находится. Сообразив, что она не в Усадьбе теней, а в замке Железной Руки, она огляделась, пытаясь понять, что её разбудило. У Авроры было странное чувство, как будто её тихонько позвали по имени, причём голос был женский. Сначала она никого не увидела, но потом возле окна что-то шевельнулось, от него отделилась тень, и посреди комнаты, озарённая бледным лунным светом, закачалась Люсиль де Труа.

Аврора и во сне чётко помнила, что Люсиль мертва, и сразу поняла, что перед ней призрак. Медно-рыжие волосы девушки теперь стали синеватыми, кожа приобрела неестественно бледный оттенок, глаза казались двумя чёрными дырами на белом лице, тело не было прикрыто ничем, кроме кружевной рубашки, и Аврора стыдливо отвела глаза от просвечивающей под тонкой тканью груди Люсиль. Как ни странно, её вовсе не напугало присутствие привидения в комнате, — её охватили лишь тоска и жалость. «Люсиль, кто убил тебя?» — хотела спросить она, но губы отказались разжиматься.

Вместо Авроры заговорила сама Люсиль.

— Он всегда был очень строг со мной, — холодным неживым голосом проговорила она. — Считал, что за мной нужен глаз да глаз, потому что такие девушки, как я, часто попадают в беду. Такие красивые и легкомысленные, — добавила она, отвечая на невысказанный вопрос Авроры. — Он часто порол меня, даже за мелкие проступки вроде разлитых чернил или разбитой вазы, — не было нужды пояснять, что «он» — это суровый дядя Люсиль. — Говорил, что заботится о моей бессмертной душе, — её губы искривились, будто она сдерживала не то усмешку, не то сильнейшую боль.