Книга Алхимия и ее жертвы, страница 71 – Флавия Майер

У Ады родилась идея. Она устремилась в лабораторию, достала бумагу и в спешке написала:

“Любезный друг Пэлиас,

К сожалению, Мандор отказался меня слушать. Я уязвила его самолюбие и, кажется, расстроила с ним дружбу. Жалею, что мне не удалось переубедить его. Хоть он поступает неблагоразумно, но оставлять его на растерзание я не собираюсь. У Мандора в руках формула опасного вещества, что ведет себя нестабильно. Если его используют как бомбу, то пострадают все.

Я прошу помочь мне вот с чем… Взрывчатое вещество находится у тех, кто планирует бунт. Думаю, на восстание пойдут мужья, жены предпочтут остаться с детьми. Слышал же о эпидемии? Предлагаю всем, кто соберется в Антас-Энде, раздать завтра утром лечебный состав, что я сварю. Верю, если они перед этим отдадут лекарство женам, а жены поделятся с детьми, то эпидемия спадет. Да, это не убережет мужей, но большего дать я не в силах. Если не они, то хоть их жёны действительно заживут чуточку лучше.

Прошу прийти завтра ко мне в пять утра через чёрный ход. Рассчитываю на тебя.

Твоя подруга Ада Хоринет.”

Ада поручила Волтану тотчас доставить письмо и закрылась в лаборатории.

Морозным утром последнего дня зимы Ада проснулась до рассвета. Уже в полпятого утра она рассталась с диваном в лаборатории и принялась метаться из угла в угол. Полученный состав покрылся корочкой льда. Завернувшись в шаль, Ада разливала его из большого котелка в колбы. Как бы ни стучали от холода зубы, она ставила на стол колбу за колбой.

Стук в дверь отвлёк полуэльфийку. Пэлиас, запыхавшись, ворвался в лабораторию. Наскоро заплетённые в косу волосы растрепались, а из-под серого сюртука торчал воротник. Под мышкой он нёс большую кожаную сумку.

— Пэлиас! – подбежала к нему Ада. – Благодарю, что пришёл. Зелья уже на столе.

Он кивнул и вяло улыбнулся. Его серые глаза потухли, а голова поникла. Он начал аккуратно складывать зелья в сумку, а Ада продолжала разливать его по колбам.

Пэлиас на миг задержал колбочку с составом в руке. В синей вязкой жидкости коричневые хлопья оседали на дне. После пристального осмотра он слабым голосом заметил:

— Не видел прежде подобных лекарств. Думаешь, – слегка посветлел лицом Пэлиас, – оно хорошо лечит?

— В его основе обычный целебный состав, – поделилась Ада, – потому сомневаюсь, что оно способно навредить.

— Если сегодня и случится безумие, – продолжил Пэлиас, складывая пробирки, – пусть хоть кто-то вздохнёт с облегчением…

Пэлиас хотел сказать что-то ещё, но тут губы его задрожали. Он побледнел, сжался и воскликнул:

— Какой кошмар, какой кошмар сегодня будет! Ада, я уже представляю, сколькими трупами мы заплатим за нашу свободу! И мы соучастники, а значит, тоже виновны в негуманности сегодняшнего протеста.

Он потер глаза, и Ада оставила работу, чтобы усадить Пэлиаса на стул.

— Я жалею, что не отговорила мужа, – сказала она. – Мне кажется, что не будь этого брака, то ему бы не хватило сил учинить это восстание.

— Тут нет твоей вины: Мандор всегда был таким. Не только он движим идеей, – вздохнул Пэлиас. – Гевара полностью разделяет его позицию. Скажу тебе, он сначала предлагал устроить взрыв в Менег-Энде при помощи твоего зелья. Благо, я и Мандор отговорили. Если бы я с таким же успехом отговорил и твоего мужа от бунта… Все поддержали эту идею, по-видимому, только я и ты против этого.