Книга Алхимия и ее жертвы, страница 43 – Флавия Майер

Мандор окинул ее потухшим взором. Подобная степенность и смирение с обстоятельствами навевало тягостное сожаление. Несмотря на расположение Ады, он остался ей недоволен, ибо не ожидал от неё такого. Взгляд его опустел, тело застыло.

— Ты в самом деле так думаешь? – спросил Мандор тихо. Ада приоткрыла рот, но Хоринет продолжил: – Если бы ты в нашу первую встречу так выразилась, то я бы быстро разочаровался. Ты подавала надежды, показалась мне целеустремленной особой, и я в это поверил, а ты так предательски разрушила представление о себе. Я прошу прощения, если обременяю тебя вопросами, но неужели тебя устраивает подчиняться другим и сидеть в четырёх стенах? Или вершина твоего довольствия, как и прочих не эльфийских созданий, безропотно подчиняться другим?

Ада застыла. Ранее сказанное казалось ей истиной, но мистер Хоринет пошатнул эту веру. Она терялась в догадках, что именно привело его в такое раздражение: он говорил несколько повышенным тоном, и лицо исказила кривая улыбка.

— Мастер разозлится, если я после его доброты начну дерзить. Он меня оберегает.

— Почему бы тебе не подумать о себе? Считаешь, все произойдет просто так? – огрызнулся мистер Хоринет. – Похоже, нужно родиться в деревне, чтобы видеть всю унизительность положения полуэльфов. Твой отец ведь тоже сбежал в деревню с неугодной для семьи эльфов женой?

— Мой отец сбежал с женой-человеком в Антас-Энд, – вяло ответила она.

Мандор застыл. Его лицо побелело. Ада была уверена, что этот район ему знаком.

— Тем более, – твердо сказал он. – В деревнях голодают, потому что эльфы задирают налоги, а в городах и на еду порой не заработаешь. Тем, кто переехал в город, редко везет найти что-то лучшее, чем работа прислуги. Это нам повезло, другие же мучаются. Твой Мастер хоть и подарил тебе жизнь с удобствами, но не должен лишать права мыслить самостоятельно.

Ада молчала. Все мысли разлетелись. На этом ее визит закончился. Она попрощалась и вернулась со служанкой домой.

За обедом Ада размышляла над словами мистера Хоринета. Коль скоро размышления ни к чему не приводили, она снова и снова прокручивала фразу, которую он произнёс особенно резко: “Право мыслить самостоятельно”. Что это значит? Мандор будто подводил ее к выводу, который он сделал за прожитые года. На вид ему около тридцати, хоть разницы она не чувствовала. И он, и она считались в Лапурандии очень молодыми.

“Что, если, – размышляла Ада, – он подразумевал, что мой любезнейший Мастер меня сильно ограничивает? Тогда Мандор заблуждается, ведь Ламлис привёл меня к благополучию! Но он – эльф, который раньше вел активную жизнь, достаточно вспомнить записи, что я недавно нашла. Преклонные лета принудили его к спокойному образу жизни. Я же совсем юная, тем более являюсь полуэльфийкой, потому наши образы жизни не согласуются. Мистер Хоринет имел в виду, что я и Мастер – разные, потому обязаны поступать сообразно нашему возрасту?”

К еде Ада так и не прикоснулась. В памяти всплыло воспоминание об утреннем отказе Мастера пойти в леса Ольш.

“Мастер, – продолжала рассуждать Ада, – будь у меня такой аргумент, что переубедил бы вас… Как мне вас уговорить? Вы утверждали, что путешествовать за пределы города – это безрассудство. Мы совсем забыли, что еще пятьсот лет назад наши предки предпочитали жить в диких лесах. Подумайте сами: не глупо ли обрекать меня на жизнь затворницы? Или вы считаете меня неспособной справиться даже с малыми трудностями? Если это так, значит, мне стоит поучиться чему-то ещё, кроме алхимии. Не раз мне случалось слышать от вас похвалу моему уму. Вашему здоровью лесной воздух пойдет во благо, я найду реагент: идея не противоречит здравому смыслу”.