Книга Алхимия и ее жертвы, страница 25 – Флавия Майер

— Мастер, – радостно добавила Ада. – Знаете, мистер Хоринет утверждает, что я не романтичная. Как думаете, это комплимент?

— Это признак чистоты твоего ума, – отозвался Ламлис, – коль скоро не заявили обратное. Знай же, что ничего путного в романтике нет! Все это бред, отравляющий здравый смысл!

Следующие шесть месяцев Ада занималась подготовкой к изданию своей рукописи: ходила в издательство решать общие вопросы. Мистер Хоринет хотел обсудить прочие вопросы, потому они виделись часто.

Он наносил визиты Ламлису раз в неделю. Мистер Хоринет из уважения давал старшему эльфу слово в каждом обсуждении. Когда ситуация того требовала, он пускался в рассказы о посещенных им светских увеселениях: о раутах, о званом обеде в доме почтенного эльфа, о театрах – любые мероприятия в Менег-Энде, где побывал, он преподносил как великое достижение. Он обращался с Мастером уважительно, с должной скромностью, а с Адой много любезничал и рассказывал ей ещё больше о своих светских победах. Словом, мистер Хоринет всячески подражал принятой среди эльфов манере вести себя в обществе.

Ада слушала его высокий голос с огромным вниманием и загоралась любопытством каждый раз, когда мужчина упоминал о том или ином событии. Она запоминала его рассказы в мельчайших подробностях и воображала, что сможет пересказать их в точности. Мандор вырос в глазах полуэльфийки.

У Ламлиса Мальгалат складывалось же противоположное впечатление. Уверенность, с которой этот молодой полуэльф преподносил такие тривиальные вещи, указывала, что он не более чем выскочка. Его выдавала врождённая вульгарность и развязность языка, отличая от тех, кто с рождения жил в благополучии и с юных лет познал тонкости светской жизни.

После визита Ламлис прокомментировал:

— От него так и веет самоуверенностью. Право же, он так гордится своим положением, что даже становится смешон. Ада, ты ведь тоже заметила, что он хвастлив и изворотлив!

— Мастер, – Ада укрыла Ламлиса пледом, – что же вы так дурно о нём думаете? Разве не чудесно, что в наше время полуэльф добился столь завидного положения? Даже не все эльфы, а им полагается иметь все блага, могут таким похвастаются. Если в нём и есть тщеславие, то лишь самая малость, а в остальном он достоин уважения.

— Ада, ты слишком любезна. – Ламлис недоумевал. – Доброта – отличное качество, но и в нем нужно знать меру.

Ада отчётливо помнила случай, когда визит мистера Хоринета пересекся с визитом Ауста и Дженелетт Мальгалат. Дети Мастера смотрели на полуэльфа свысока. Как только визит полуэльфа подошёл к концу, и он ушёл, Дженелетт сразу сделала мистера Хоринета предметом обсуждений. Она всё причитала:

— Этот полуэльф, этот выскочка! Он забывает о своем положении! Мне страшно подумать, что наше эльфийское общество может быть так запятнано. Если каждый прислуга так возомнит о себе, то они и вовсе позабудут о приличествующей им скромности!..

— Довольно тебе, – перебил Ауст Мальгалат, – Да, до наших ушей доходят слухи о мистере Хоринете, как он шокирует эльфийское общество. Уверяю, свет не станет терпеть его долго. Уж мало тех, кто его любит, почти все на него брюзжат.

Ада не раз слышала о поступках мистера Хоринета. Слухи гласили, что самое его присутствие уже вызов. Самые злые языки утверждали, что его появление в высшем обществе – следствие морального разложения эльфов. Якобы из-за упадка нравов полуэльфов расплодилось так много, что они начали проникать, куда не следует. Добрейшие из говоривших относились к Мандору холодно. Ада закрывала на это глаза. Она терпеливо выслушала мнения Ауста и Дженелетт и не стала вдаваться в подробности интриг.