Книга Невеста-наследница, страница 148 – Мэдлин Хантер

Айрис не оставалось ничего другого, как только опереться на руку герцога. Она вышла из экипажа, дверца закрылась, и ее друзья уехали.

— Это безрассудно с твоей стороны, – сказала Айрис, открывая дверь книжного магазина.

— Мне нужно было непременно увидеть тебя.

— Ты мог бы приехать завтра.

— Я решил не откладывать.

— А мои желания ты не учитываешь?

— Мне нужно поговорить с тобой. Не волнуйся, я не претендую ни на что, кроме твоего времени.

Он произнес эти слова властным тоном, не терпящим возражений. «Мне нужно», «я решил»… К Айрис обращался герцог, а не возлюбленный.

Оказавшись в магазине, Николас подошел к лестнице и протянул руку, чтобы помочь Айрис подняться. Дверь комнаты Бриджит приоткрылась, когда они проходили мимо, а затем быстро захлопнулась.

Войдя в гостиную, Айрис сбросила шаль и зажгла лампу. Сняв головной убор, она повернулась лицом к Николасу. Он открыл окно в сад и, скрестив руки на груди, пристально посмотрел на нее.

— Помнишь встречу с Эдкинсом, камердинером? Он описал тебе таинственную шкатулку и сказал, что внутри была старая книга, перстень с печаткой и несколько писем.

— Да, старой книгой оказалась Псалтырь.

— А перстень с печаткой был на пальце моего дяди, когда он умер. Что стало с письмами?

У Айрис упало сердце. Николас подошел к ее письменному столу, на котором лежали книги.

— Мою тетушку так разозлил наш танец, что в ее памяти вдруг всплыли кое-какие воспоминания.

И Николас рассказал ей историю о том, как умирающая мать дала Долорес письма, а та поручила дворецкому отправитьть их.

— Я спросил себя, если бы это произошло в моем доме, что бы Пауэлл сделал с письмами.

— Думаю, он выполнил бы поручение и отправил их.

Айрис пыталась говорить ровным, спокойным тоном, но сомневалась, что ей это удалось.

— Ты плохо знаешь дворецких. Они не просто служат в доме, они служат прежде всего хозяину дома. Если бы Пауэллу передали письма, написанные тайком умирающей женщиной, он принес бы их мне, чтобы я мог убедиться, что неподобающие признания, сделанные на смертном одре, не разлетятся по всему свету.

Айрис с безразличным видом пожала плечами, как будто такие вещи вообще не имели для нее значения, но ей было дурно от волнения и страха.

— Айрис, Долорес сказала, что одно из этих писем было адресовано твоему деду. Я задавался вопросом, почему герцог, который вполне мог позволить себе купить редкую книгу, намеренно спрятал ее и допустил слухи о том, что твой дед вор. Это было не в его характере – по крайней мере, по рассказам моих родственников.

— Я не знаю. Я не была с ним знакома. Да и ты его не знал. Судя по всему, страдания моей семьи не трогали его.

— Но в чем же была причина? Может быть, он сделал это в гневе? Предположим, что книготорговец наставил ему рога и завел интрижку с юной герцогиней.

— Я не…

— Думаю, что письмо, которое его жена написала на смертном одре, было адресовано ее давнему возлюбленному. Она хотела попрощаться с ним, когда их былой роман уже не мог никому причинить боль.

— Это всего лишь предположение, и ничего больше, – заявила Айрис, с нарочитым пренебрежением махнув рукой.

— Вот как? Но это объяснило бы тот факт, что дядя упомянул тебя в завещании. Вполне возможно, что он прочитал это письмо и понял, какой удар был нанесен твоей семье. И у него возникло желание хоть как-то возместить ущерб.