Книга Невеста-наследница, страница 100 – Мэдлин Хантер

Айрис опустила глаза на свой наряд.

— Я не смогла устоять перед этим нефритовым оттенком. Он похож на селадоновую глазурь.

— Так и знал, что что-то знакомое напоминает. Я рад, что ты разрешила себе потратиться на удовольствия.

— Нельзя же было возвращаться на континент совсем без покупок, – сказала Айрис с улыбкой. На самом деле она истратила даже больше денег, чем могла себе позволить. Если с наследством произойдет какая-нибудь задержка, она окажется на опасной територии. Раньше Айрис всегда избегала долгов. – Что сказал твой дядя Квентин?

— Он согласился пустить тебя в библиотеку. Послезавтра. Вот только он сказал, что продал большую половину коллекции и никаких раритетов у него не осталось.

— Думаешь, он знает это наверняка?

— Дядя Квентин никогда не был библиофилом, если ты это имеешь в виду. Однако у него есть научные интересы, и он из тех, кто знает цену своей собственности.

— Жаль, я не знала, что он продает свои лучшие книги. Я бы помогла ему получить за них хорошую цену.

— В то время, когда он продавал книги, ты, вероятно, была занята тем, что очаровывала мужчин в Париже – точно так же, как здесь этим вечером.

— Это колкость?

Он долгим взглядом посмотрел на нее сверху вниз.

— Вовсе нет. Это был комплимент. Не все женщины умеют так хорошо держаться в подобной компании при подобных обстоятельствах.

Она почувствовала, что краснеет.

— У меня была кое-какая практика.

— Не сомневаюсь.

Ей вдруг показалось, что весь дом зевнул и отправился спать, и они остались совсем-совсем одни. На террасе все еще горели два факела, но Айрис сомневалась, что кто-то из слуг придет потушить их, пока герцог находился здесь.

— Это все, что рассказал твой дядя? У меня сложилось впечатление, что ты узнал от него много нового.

Николас, повернувшись в сторону сада, слегка коснулся ее боком. Или, быть может, ей только показалось, но сладкие мурашки все равно пробежали у нее по спине.

— Дяде Квентину известно все о скандале и Псалтыри. Эта история произошла еще до его рождения, но он узнал о ней.

— Каким образом?

— Полагаю, услышал об этом дома и стал расспрашивать. Квентину эта история представляется головоломкой. Ее участники вели себя нелогично, их поступки были лишены смысла. Твой дед не стал бы присваивать манускрипт, рискуя делом всей своей жизни. Его продажа была бы равнозначна доказательству того, что он вор. Мой дед, в свою очередь, не стал бы присваивать Псалтырь, которую мог бы легко купить, если бы захотел.

Что ж, герцог изложил проблему очень четко.

— Видимо, дело было вовсе не в самой Псалтыри, – сказала Айрис. – Скандал просто стал способом разорить моего дедушку. Он ведь говорил мне, что его оклеветали намеренно.

— Не думаю, что они достаточно хорошо знали друг друга, чтобы так враждовать. Их связывала только продажа нескольких книг. Но нет никаких указаний на то, что они были друзьями, или врагами, или просто много общались. Один был книготорговцем, а второй – герцогом.

Иными словами, предполагать между ними какую-то близость было смехотворно. Все эти сделки даже не означают, что вообще были знакомы. Подобные дела легко можно вести через посредника, например, секретаря.

— Не думаю, что кто-то из слуг твоего деда еще жив, – сказала Айрис.

— Да, едва ли, – раздался шепот совсем рядом с ее ухом.