Книга На сердце без тебя метель..., страница 76 – Марина Струк

— Отпустите меня сию же минуту! — глаза Лизы горели огнем, и он мог поклясться, что такая она привлекала его еще больше. Сломать бы этот барьер, который она ставила меж ними безмолвно, переломить ее неприязнь, заставить забыть о злости… Каково это — целовать губы, когда они так и норовят укусить? Когда надо ждать подвоха каждую минуту? Опасность всегда возбуждает, вот и нынче разве ж можно не поддаться такому искусу.

Оказалось, Лиза хорошо успела изучить его за эти дни. Научилась распознавать по мимике лица и выражению глаз, что за мысли бродят у него в голове. Потому и успела уклониться прежде, чем он сумел поймать в плен ее губы. «А ведь когда-то сама подставляла их под мои поцелуи», — с горечью отметил он.

— Не смейте, прошу вас, — девушка храбрилась, как обычно. Но он не стал настаивать, пожалев ее, видя, что она готова расплакаться от собственного бессилия перед ним и его силой. Только скользнул губами по нежной коже ее щеки, прохладной от мороза, вдохнул легкий аромат ее волос, от которого почему-то стали такими слабыми колени. Захотелось запустить пальцы в эти локоны, сжать ладонью шею и терзать ее губы глубокими поцелуями, которых он никогда не позволял себе ранее, зная, к каким последствиям могут привести такие ласки.

— Не надо слез, — он смахнул большим пальцем каплю, что помимо воли сорвалась с ее ресниц и покатилась по щеке.

— Вас трогают мои слезы? Неужто? Я полагала, вам нет до них дела…

— Не надо, — произнес мужчина, едва не поморщившись от резкости голоса Лизы. Этот тон совсем не подходил ее наружности, по его мнению. — Мне не по душе видеть твои слезы, и ты прекрасно знаешь это.

Интимное «ты» вмиг стерло границы. На поляне снова стояли те, кто когда-то встретились взглядами на танцевальном вечере. И каждый вспомнил о тех минутах редкой близости, что была меж ними — прикосновения и взоры украдкой, дежурства под ее окном каждый день после полудня. И о том, что могло бы быть.

— Слезы не помогли, как мы оба знаем, когда я уговаривала тебя оставить затею с санями, — Лиза вспомнила невероятный по силе ужас, который пережила, когда ее выбрасывало на снег. И ту слепящую ярость, что раздирала ей грудь после, когда сидела на пустынной дороге.

Захотелось, как тогда, вцепиться в это лицо ногтями, оставляя глубокие царапины. Причиняя боль, которая до сих пор не утихла в ней. Пусть он тоже мучается! Если не от душевной боли, то от физической.

Это желание было настолько сильным, что закружилась голова, а пальцы шевельнулись сами собой. И она в который раз удивилась глубине чувств к этому человеку. И тому, что до сих пор ее бедное сердце так стучит в его присутствии…

— Я умоляла тебя не делать этого. Просила пожалеть меня и ее. Но что тебе до нас? Ты же только одного желаешь, — а потом добавила резко и отрывисто, подавляя горечь, что ранее звучала в голосе: — Письмо! Отдай мне его!

— Неужто ты приехала сюда ради письма и только? — ему хотелось встряхнуть ее, схватив за локти. Быть может, тогда из какого-то темного угла и выйдет на свободу прежнее чувство, что она питала к нему? Он ведь знал… знал, что она любит его! — Я схожу с ума, когда вижу вас в одной комнате…. И подумать о том, что возможно впереди… Сущая мука! Лиза!

Сердце дрогнуло при этом стоне, а сама она так и качнулась ему навстречу, обхватила ладонями его лицо.