Книга На сердце без тебя метель..., страница 431 – Марина Струк

— Ты подашь прошение? — в изумлении переспросила Лиза.

— Jupiter, tu te fâches, donc tu a tort^[397], — усмехнулся Александр. — Я был не прав. Гордыня мешала мне увидеть очевидное. Я был офицером гвардии. Я дворянин. Мой долг — защитить императорскую фамилию. Долг перед государем превыше моей гордыни. За это я наказан, но прежде считал приговор слишком суровым. А нынче будто глаза открылись.

Взгляд Александра заволокла пелена острой боли. Приподнявшись на цыпочки, Лиза обхватила его за шею и крепко обняла.

— Мне долгое время снился один и тот же сон, — прошептала она ему на ухо, когда он склонился над ней, обнимая также крепко в ответ. — Теряя силы, я бреду по снежному полю. Одна. Никого нет. И ощущение полной потери… А надо мной кружат вороны. И я знаю, что вскорости умру, а они будут клевать мое тело… мои глаза, — Лиза вздрогнула, и Александр только крепче сомкнул руки в объятии. — Я знала, что мне нужно идти вперед, что ежели я дойду, буду спасена. Только прежде не понимала, куда иду. И никогда прежде не доходила. Никогда. А когда заболела, я снова была там, на том поле. И шла я к тебе, понимаешь?

Лиза отстранилась, чтобы посмотреть ему прямо в лицо, заглянуть в глубину темных глаз, чтобы снова и снова утонуть в нежности, что плескалась в его взгляде.

— Тогда никогда больше не сбегай от меня.

— А ты не отпускай.

— Никогда…

Наверное, стоило бы открыть Александру имя Marionnettiste. Рассказать все, обнажая самые потаенные уголки своей души. Но Лиза до дрожи боялась все испортить. Боялась впустить в их волшебный мир хотя бы малую тень прошлого. Она вспомнила ненависть, звучавшую в голосе Александра, когда год назад он говорил о своем тайном недруге, вспомнила слова самого Marionnettiste о злопамятстве Дмитриевского и не смогла проронить ни слова.

В один из дней Лиза стояла у окна спальни, наблюдая за мерцанием звезд и немного злясь на себя за бессонницу.

— Ты мне так и не ответила тогда о предложении Дулова. Уж не о нем ли думы нынче не дают спать покойно? — нарушил ночную тишину сонный голос Александра.

Любой другой подумал бы, что он злится. Но Лиза знала, что Александр просто дразнил ее, наблюдая за ней со своего места в постели.

— Иди ко мне, — он похлопал по матрасу, а когда Лиза подчинилась, сгреб ее в объятия. — Прежде я считал, что унес тебя под венцы от монашеского плата. Ныне же думаю — не от жениха ли умыкнул? Так что же, дала ли ты ему согласие? По нраву ли тебе сей благородный господин?

— Никита Александрович — хороший человек. Я многим ему обязана, — решила в ответ поддразнить его Лиза, сохраняя серьезное выражение лица и с радостью подмечая, как Александр нервничает, как грызет его ревность. — Но любила всегда только тебя. Не думаю, что другой человек смог бы заменить мне тебя, Саша. Никогда…

И Лиза всей душой наслаждалась воцарившейся меж ними идиллией. Казалось, ничто не способно омрачить их счастья, ведь они были так надежно укрыты в стенах усадьбы от всего остального мира. Но уже вскоре ей все-таки пришлось столкнуться с суровой реальностью.

За субботним ужином Александр заявил, что завтра им всем семейством надлежит быть в церкви. Лиза не придала значения его словам, полагая, что он, как и прежде, иронизирует. А потому весьма удивилась, когда поутру он тоже стал собираться к выходу.