Книга На сердце без тебя метель..., страница 424 – Марина Струк

Ошеломленная признанием Александра, Лиза молчала. От волнения у нее пересохло в горле, но она боялась поднести к губам бокал, как и боялась лишний раз шевельнуться, чтобы ни словом, ни жестом не нарушить его откровенности.

— Теперь вы понимаете, что все, говоренное вам, — истинная правда. Вы писали, что вас предупреждали обо мне, как о закоренелом себялюбце, гордеце и насмешнике. Все так и есть. И я… я писал к вам о том… мое признание… вы, верно, читали?..

Александр замолчал в ожидании ответа. А когда не получил его, обернулся и нашел Лизу взглядом.

— Да, — разлепила непослушные губы она. — Читала.

— Знаете, я ведь ненавидел вас еще и за это. А не только за обман и притворство. За то, что я открыл вам душу, будто на исповеди. До самого донышка выскреб все свои грехи. А потом… потом мне прислали письмо, что вы не Елизавета Вдовина и никогда ею не были. И все встало на свои места: я понял, для чего вы оказались в Заозерном и какие цели преследовали. Моя исповедь сложилась для обманщицы. Не для той, что хотелось признаться в своих прегрешениях в поисках утешения. Нет! — Он протестующе вскинул руку, когда Лиза попыталась возразить ему. — Я не хочу сейчас говорить о том. Не хочу. Я долго думал обо всем и понял, что мне нет дела ни до персоны faux ami, кем бы он ни был, ни до причин всей этой истории. Я не хочу знать, что было до того, как вы пересекли порог моего дома. Единственное, что важно для меня, что мне необходимо знать… А! К черту! Я ничего не хочу знать!

Александр одним махом осушил бокал, а потом принялся нервно крутить его в руках, пытаясь совладать с бурлящими в нем эмоциями. На Лизу он не смотрел. А она молчала, каким-то внутренним чутьем понимая, что ему необходимо выговориться, и терпеливо ждала продолжения.

— Тогда, у твоей постели, когда тебя крутила холера, я понял, что мне все едино. И нет дела ни до чего, лишь бы ты жила. Со мной ли или без меня… Безгрешная или с тяжестью проступков предо мной. Я понял, что прощу тебе все. И понял, что чувствовал Олоферн, когда шел на свидание с Юдифью. Уверен, он знал все заранее. И голову свою отдал, ибо так пожелала она.

«Юдифь, по нраву тебе моя голова? Возьми ее!» — возник тут же в памяти его хриплый шепот. И только теперь, после признания Александра, Лиза окончательно поняла, почему он упоминал эту историю из Ветхого Завета. Ах, если бы она раньше обнаружила его письмо в книге Карамзина! Кто знает, убежала бы тогда от него год назад? И как повернулись бы их судьбы?

— Я не стану удерживать тебя силой и попытаюсь отпустить, ежели захочешь раздельного проживания. Но помнишь, как ты написала мне о том, что я лучше, чем виделся тебе. Увы, это неправда. Это ты делаешь меня лучше. И я хочу быть иным, ma Elise… С тобой. Ты нужна мне. Бог свидетель, как ты мне нужна!..

«Я безмерно люблю вас, ma Elise…» Эти слова не были произнесены сейчас, но они ясно привиделись Лизе в последних отрывистых фразах Александра. Ее захлестнуло горячей волной нежности к этому гордому мужчине, в который раз открывшему для нее свою душу. И снова вернулось знакомое ощущение эйфории, а еще — удивительная легкость и еле уловимый трепет где-то в глубине живота.

— Вы ошибаетесь… — начала она, но тут же запнулась и исправилась: — Ты ошибаешься, Alexandre. Я дала тебе свое согласие в ясном уме и твердой памяти.