Книга На сердце без тебя метель..., страница 271 – Марина Струк

— Нынче ведь не сезон. Куда тебе торопиться из имения?

— Куда угодно, лишь бы подальше от тебя!

— Что ж, воля твоя, — пожал плечами Дмитриевский-старший, а потом вдруг добавил холодно: — Только вот лошади и экипажи мои. Ежели только пешком до станции, mon cher ami, а далее за свой счет…

— Что ж, — в тон ему ответил Василь, зло поджимая губы. — Коли так, мне не остается ничего иного, как признать себя твоим пленником, mon grand cousin. Надеюсь, кандалы на руки и ноги надеть не прикажешь? Теперь я понимаю, отчего она сбежала от тебя. Это только в сказке la Belle et la Bête могут быть вместе.

— Я рад, что оправдал твои ожидания, mon cher, — насмешливо произнес Александр.

На том и расстались. Василь быстро откланялся, чувствуя, что в очередной раз проиграл кузену в словесной дуэли, и никто не стал уговаривать его остаться на ужин.

— Он все еще зол на тебя из-за сватовства к mademoiselle Зубовой, что ты ему не позволил, — Борис попытался найти причину горячности Василя.

Он чувствовал, что Александру необходимо выговориться. Как несколько лет назад в Москве, после того как Дмитриевского выкинула из усадьбы собственная belle-mère, не позволив похоронить жену. Но теперь отчего-то все было иначе. Все попытки узнать причины случившегося Александр умело заводил в тупик. В итоге Борису пришлось сдаться и перевести разговор на другую тему.

— Ты по-прежнему полагаешь, что я неправ? — с деланным удивлением приподнял одну бровь Дмитриевский. — Может статься, так и есть. Злость на тот запрет пробудила в нем нечто, чего прежде мы не замечали. Оттого он и стал таким.

— А ты все так же убежден, что не ошибся тогда? — спросил Борис. — Что, ежели ты не прав, и там были чувства, а не алчность и желание устроить свою судьбу? И вот тебе причина злости, что не остывает до сего дня. Будь ты виновен в невозможности для меня соединиться с той, кого бы я полюбил всем сердцем, думаю, я нападал бы на тебя с неменьшей горячностью.

— Какое превосходное замечание! — усмехнулся Александр. — Только вот отчего этот вулкан страстей мирно почивал до нынешнего Рождества? Отчего не было такой, как ты изволишь выражаться, горячности сразу же после моего запрета?

Борис долго смотрел на него, словно взвешивая, стоит ли ему высказывать предположение, которое недавно зародилось в его голове. А потом все-таки решился:

— Ты полагаешь, что Василь мог увлечься?.. Помилуй бог, ставить ли ему это в вину?! Ты же знаешь, что и меня не обошло сие стороной. Да и кто бы ни поддался ее очарованию? Как там было в виршах Василя? «Образчик дивной красоты и прелести, прекрасная богиня, лазуревых очей твоих…» Даже ты, позволь тебе заметить, потерял голову.

— Хочешь продолжить по обыкновению? «Я ведь тебя предупреждал!» — Александр криво улыбнулся: как же часто Борису приходилось произносить эту фразу за годы их знакомства. — Да, ты меня предупреждал. Да, ничего хорошего из всего этого не вышло. Я был неправ, признаю и каюсь. Но предлагаю оставить сей разговор.

Далее Александр говорил лишь о делах да расспрашивал об общих знакомых, которых Головнину довелось повстречать за время своей недавней поездки. А Борису только и оставалось гадать, что же произошло той ночью с пятницы на субботу, когда Вдовины так неожиданно исчезли, а самого Александра свалила непонятная хворь. Эта загадка не давала ему покоя на протяжении всего ужина и даже после, когда курили в библиотеке и пили обжигающе горячий кофе. А последняя фраза доктора Журовского только добавила сомнений в ворох различных предположений.