Книга На сердце без тебя метель..., страница 186 – Марина Струк

Дни, что Лиза провела подле Лизаветы Юрьевны, научили ее многому. В том числе и одной простой истине: расскажи лишь часть правды, и тогда тебе поверит даже самый сомневающийся человек. Вот и нынче, чтобы избежать до поры ненужных расспросов, Лиза решила следовать этой тактике. «До того самого дня, как все решится», — твердо повторила она мысленно клятву, что дала сама себе некоторое время назад.

При словах об обмане на лице Александра, на ее удивление, не отразилось ровным счетом никаких эмоций. Он продолжал смотреть в ее глаза, словно пытался что-то разглядеть в их глубине, и лишь грустно улыбнулся уголком рта, когда она продолжила:

— Я обманывала вас. И маменька тоже. Едва ли не с самого первого дня было решено, что грех не воспользоваться моментом и не сделать попытки получить ваше расположение, а с ним ваше имя, состояние и титул. Мне неловко и больно признаваться в этом, но… вы ведь и сами знали. Не думаю, что нам удалось обмануть вас.

— Матримониальный прожект вашей матери был столь плохо замаскирован, что только слепец не разгадал бы его, — медленно проговорил Александр.

Лизе вдруг стало дурно от той лжи, которую они возводили с Софьей Петровной, от тех замыслов, что планировались за его спиной. И оттого, что она по-прежнему лжет ему. Но разве могла она нынче иначе? «До Красной горки… до Красной горки, а там…»

— Я не держу зла, — мягко сказал Александр, видя, как потускнела голубизна ее глаз. — Даже за то, что оказался в проигрыше в вашей игре. Хотя едва ли назову это проигрышем…

Его глаза вновь вспыхнули тем самым светом невысказанной нежности. И завороженная этим светом, Лиза не удержалась и коснулась его щеки, ласково провела пальцами по коже. Желание касаться его до сих пор было таким настойчивым. Быть может, оттого, что происходящее все еще казалось ей нереальным?

— Ты росла вместе с братом? — спросил Александр, и ей снова пришлось собраться с мыслями, чтобы ненароком не проговориться.

— Скорее нет, чем да. Несмотря на то, что дом наш был очень мал, мы росли на разных половинах, как и пристало брату и сестре. А вы? Вы росли вместе братом?

— Ты забываешь, что у нас с ним большая разница в годах. Павел был твоего возраста. Я воспитывался с Василем. Мы вместе делили детскую, покамест меня не отправили на учебу. Недолго — пару-тройку лет, но и этого хватило. Я не любил его. Мне он казался слишком мал годами, чтобы жить со мной в одной комнате. Когда нас свели в детской, мне было семь, а ему всего лишь два года от роду. И я безумно ревновал его позднее к своему отцу. Даже Павла так не ревновал, хотя, полагаю, виной тому возраст. Мне казалось, что Василя любят более. Да и как не любить послушного белокурого ангелочка? «Сущий ангелок», — так говаривала моя нянька. Я же для нее был «истинным бесенком». О, иногда в те годы я так ненавидел его! И Василь платил мне сторицей, — странно усмехнулся Александр, вспоминая прошлое. — Ведь это он выдал меня отцу, когда я сбежал летом 1812 года, чтобы присоединиться к армии. Я был тогда уверен, что именно мне суждено принести победу нашим войскам в войне с Bonaparte и никак иначе… Меня поймали по дороге в Торжок. Самое обидное во всей это истории, что я шел совсем в другую сторону, не к Москве.

— А нынче? — спросила Лиза, улыбаясь той давней досаде, что промелькнула в голосе Александра при воспоминании о побеге. Она так и видела темноволосого мальчика, недовольного больше не тем, что был пойман, а тем, что с самого начала его план был обречен на неудачу. — Я видела, что меж вами по-прежнему нет родственной близости.