Книга На сердце без тебя метель..., страница 112 – Марина Струк

— Прошу простить меня, ваше сиятельство, но я не имею ни малейшего права давать вам совет, не принадлежа к тем, от кого вы вольны требовать его.

Маленькая уловка, которой Лиза выучилась за годы, проведенные с той, кто имела обыкновение сердиться по малейшему, даже самому ничтожному поводу. И приступы этой злости едва ли можно было предугадать загодя. Потому единственно верным ответом на заданный вопрос было его отсутствие.

Сначала Лиза испугалась, что совершила ошибку, увильнув от прямого ответа. Быть может, он ждал от нее прямоты, о которой говорил прежде? Но тут в глазах Александра снова вспыхнула искорка прежнего тепла, так согревшего ее днем.

— D’accord, — проговорил он громко для всех, а после, выпрямляясь, прошептал только ей одной, обдавая горячим дыханием ухо и часть шеи: — Froussarde^[143]…

По взгляду же, брошенному поверх бокала вина, когда Дмитриевский уже вернулся на свое место, Лиза поняла, что он никогда не примет полумеры. Либо все, либо… Нет, его девизом могло быть только «все и сразу», и никак иначе!

И верно, провожая Лизу из столовой, после чего им надлежало проститься до вечера, Александр не преминул воспользоваться их мнимым и мимолетным уединением. Она знала, что так будет и остаток обеда взвешивала все «за» и «против» своего ответа на вопрос Дмитриевского, не сомневаясь, что он непременно задаст его снова. Лиза читала по глазам Александра, что он с нетерпением ждет этого момента, и сама невольно поддалась предвкушению увидеть выражение его лица, когда она ответит ему.

— Я все еще жду ответа, — прошептал Александр, когда пальцы Лизы легли на его локоть под внимательным взглядом мадам Вдовиной, замыкавшей это маленькое шествие, важно восседая на стуле, поддерживаемом лакеями. — Нынче только мои уши внимают вашим словам, а потому вы вольны говорить все, что приходит в вашу очаровательную головку…

Лиза попыталась угадать по его голосу, не смеется ли он над ней сейчас, но, даже скосив глаза, не сумела толком разглядеть его лица. А потому рискнула, как часто делала в последние дни:

— Я с большим удовольствием погляжу, как вас вываляют в снегу, коли у вас есть на то горячее желание.

Александр рассмеялся еле слышно, как нынче до обеда, и от этого искреннего смеха в животе Лизы снова ожили спутницы ее сегодняшнего дня. А потом чуть придержал ее, заставляя остановиться. Лакеи, несшие мадам Вдовину на стуле, тоже остановились, но Дмитриевский даже головы не повернул в их сторону. Как и не обратил внимания на возглас недовольства, что вырвался у Софьи Петровны, раздраженной внезапной остановкой.

Лиза обеспокоенно взглянула в его лицо и сумела свободно задышать только, когда заметила странную мягкость в темных глазах. Значит, она не ошиблась, признавшись, что желает видеть, как с этого несносного мужчины собьют всю его безграничную спесь. И потом, разве Пульхерия Александровна не имела склонности все преувеличивать, следуя старческой привычке? Так ли велика опасность? Пусть же он снова рискнет и проиграет. Пусть это будет маленькой Лизиной местью за унижение там, на лугу, когда Дмитриевский повалил ее в снег.

— Признаться, я был бы разочарован, услышь иное, — прошептал Александр. — Посему — je vous remercie. Ainsije fais!^[144] Только позвольте и с вами пари заключить, Лизавета… Петровна.