Книга Обрученные судьбой, страница 63 – Марина Струк

Владислав перевел взгляд куда-то вниз, и Ксения проследила за его движением. Он неотрывно некоторое время смотрел на небольшое золотое распятие, что висело на черной, перевитой золотым шнурком, нити. Видимо, оно выскользнуло из-под рубахи, когда Ксения склонялась к воде недавно, да так и осталось висеть поверх тонкой ткани.

Владислав вдруг взял тонкий крестик на свою ладонь, разглядывая его, будто оно весьма заинтересовало его.

— Моя мать была протестанткой. Твоей веры была, — неожиданно проговорил Владислав, не отрывая глаз от золота на его ладони. — У вас даже крест нательный другой, не такой, как в нашей вере. Все другое. И понятия другие, и правила, по которым живете. Разве можно с бабами воевать? — добавил он зло.

— А сам что делаешь, пан? Разве не через бабу месть свою хочешь сотворить? — не смогла удержаться и прикусить свой язык Ксения. Ох, и когда же она сумеет обуздать свой нрав, что так и толкает на то, что возразить этому пригожему ляху? С мужем удалось же, что же с Заславским-то не выходит?

— Не я первый эту войну начал, панна, — возразил Владислав, поднимая голову и заглядывая ей в глаза. — Да и не думал я через тебя месть творить. Хотел Северского из вотчины выманить, где он заперся, как только услыхал, что моя хоругвь близко. Вот и захватил тебя в полон. Мой нарочный оставил в тыне усадьбы послание твоему супругу — стрелу с одной из твоих кисей да с поясом с моим гербом. Да только не пожелал за тобой пойти муж твой, встретиться со мной лицом к лицу, пся крев! Предпочел, чтобы ты позора хватила к ляшском плену! Позор и смерть жены все лучше для него, чем жизни самому лишиться. И за такого тебя отец замуж отдал!

Ксения отстранилась бы от него, отошла бы, но шнурок от распятия, что он по-прежнему держал в ладони, не позволило ей отдалиться от Владислава. Неужто ведает Матвей Юрьевич о полоне? Неужто правду лях говорит? Тогда пропала она совсем, пропала!

— Потому нет у меня иного пути, как с собой тебя увезти. Через тебя отомстить врагу моему, коли так звезды сошлись, — продолжил Владислав. Ксения же стояла ни жива, ни мертва, будто жизнь из нее утекала с каждым словом поляка. Ныне ей никак нельзя к мужу возвращенной быть! На ней выместит Северский злость от своего позора и бессилия. Единственный путь жизнь сохранить — умолять ляха отправить ее к семье в Москву или в вотчину батюшкину, что под Коломной. А иначе смерть ей… Уморит ее Северский!

Она неосознанно коснулась кончиками пальцев шрама на левом виске. В ту ночь она едва не отдала Богу душу, испытав на себе всю силу гнева своего мужа. С тех пор она знала, на что тот способен. Потому-то и верила без сомнений во все слухи и говоры, что доходили до нее изредка о зверствах Северского. Она и ранее не сомневалась шибко, но убедиться в том самой…

— Это он? — глухо спросил Владислав, вырывая Ксению из плена мучительных для нее воспоминаний. Он хотел коснуться шрама так же, как и она недавно, кончиками пальцев, но она повернула голову, не дала дотронуться до себя.

— Христом Богом заклинаю тебя, лях, отослать за выкупом к родичам моим, не к Северскому, — едва слышно прошептала Ксения, с трудом разлепив пересохшие губы. — Не будет мне житья, коли к мужу обратно отправишь. Богом прошу тебя!