Онлайн книга «Обрученные судьбой»
|
Вскоре часы пробили три раза, разрывая ночную тишину, что установилась в Замке. Шляхта разошлась по своим покоям еще после полуночного удара, и Ксения не боялась столкнуться с кем-нибудь ненароком, ступая аккуратно по темным коридорам Замка, чтобы не наступить на подол или не оступиться. В полутемном переходе в галерею из Южной башни ее уже ждал Добженский, накинул на ее плечи собственный кунтуш, ведь она от волнения забыла о том, что придется выйти из теплых стен Замка, чтобы пересечь двор и спуститься в подвал под брамой. Стражники на стенах даже головы не повернули, чтобы взглянуть на две темные фигуры промелькнувшие на белом полотне, которым были покрыты камни двора, а тот, что стоял у толстой двери, ведущей вниз, в темноту подземелий Замка без лишних разговоров открыл замок, узнав в стоящем перед собой пана Добженского. Снова темные коридоры, освещаемые светом от факела, что нес в руке Тадеуш, но гораздо мрачнее и холоднее. А потом он толкнул еще одну дверь, и проскользнувшая внутрь темницы Ксения разглядела Ежи, что тут же сел на узком топчане и уставился на вошедших, моргая от яркого света. Ксения метнулась к тому, поправила доху на медвежьем меху, что соскользнула у него с плеч при этом движении, схватила его ладони и прижалась к ним лицом. — Касенька, — прошептал, улыбаясь, шляхтич, а потом нахмурился. — Он ведает, что ты тут? Коли нет, то прочь ступай отсюда! Не надобно нам, чтобы знал о свидании нашем. Пока мы не увиделись, нет у него причин говорить, что в сговоре одни речи ведем. И о Лешко… — он осекся, метнул взгляд на Добженского, что стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. — Ты зачем ее привел? Не надо было! Только хуже ей сделаешь! — Она просила… — Она в колодец попросит вниз головой, прыгнешь? — хрипло выкрикнул Ежи и закашлялся. — Ты-то прыгнешь… Куда лезешь, Кася? Он вырвал из ладоней Ксении свои руки, надежно укрывая под дохой правую, замотанную какой-то грязной тряпкой, странного бурого цвета от пальцев вверх почти до самого локтя. Та подняла на него взгляд, полный муки и потрясения, что мелькнуло при воспоминании о том дне, когда спросила Владислава, что тот сделал бы с соперником, если того в ком заподозрил. Тогда тот говорил о руке, о правой руке, что держала шляхетскую саблю, знак достоинства панского. — О святый Боже, Ежи! — воскликнула она, пытаясь вырвать его руку из укрытия, поглядеть, что там с той случилось. Но старый шляхтич не давался, а потом и вовсе оттолкнул ее от себя. — Зачем пришла, Кася? Душу мне травить? Али спросить что? Остальное знаю я. Да и жив и здоров я, что мне сделается, не тревожься о том. А в каморе сижу, так когда еще столько времени доведется в хладном месте голову прочистить от мыслей горячих, о жизни думу думать? — он улыбнулся ей и вытер слезу с ее щеки, ласково проведя большим пальцем по нежной коже. — У нас нет другого пути, Кася, как ждать его решения. И я буду молиться о том, чтобы оно было верным. А теперь ступай, пока никто не дознался, что ты не в комнате своей. Странно, что до сей поры никто еще не ступил сюда с упреками… — Я спросить хотела тебя, Ежи… Владислав рассказал мне… — Знаю, — оборвал ее Ежи. — Никто не ведал, что у него в голове есть… Так и скажи ему. А теперь ступай, говорю тебе, ступай! Даже у ночи есть глаза, что видят. Негоже дразнить Владуся, не в том положении мы. |