Книга Обрученные судьбой, страница 513 – Марина Струк

— Я не понимаю твоей злости, Владек, — ответила она дрожащим от волнения и обиды голосом. — Это были еретики! И это была всего лишь еда… Хочешь, я пошлю такую же снедь в дымы? Соберу так же корзины, как они принесли туда?

— Святой праздник Пасхи у схизмы был несколько дней назад. Твои дары уже припозднились, Ефрожина, — а потом, после недолгого молчания, снова задал вопрос. — Ты ведала, что моя мать была православной веры?

— Но ты же истинной веры, Владислав! — возразила ему Ефрожина, даже не подумав над тем, что он желал сказать тем вопросом. Он только усмехнулся в ответ и вышел вон из ее покоев.

Именно с того дня все пошло наперекосяк. С того проклятого дня! Ефрожина сжала пальцы сильнее, кидая мимолетный взгляд на мужа, который по-прежнему не отводил взгляда от алтаря, словно что-то там заприметил. Она знала, что судя по этому взгляду, что он мысленно не здесь, в костеле, а где-то в другом месте. Куда ей редко отныне позволителен ход, увы!

Или их отношения пошли прахом после рождения ребенка? Да, верно, скорее всего именно тогда. Ефрожина помнила до сих пор ту радость, которая жила в ее сердце все время, пока она носила своего первенца. Это был первый и последний раз, когда душа цвела в ожидании появления того, кто рос день ото дня в ее чреве. У Ефрожины позднее были и другие тягости, но никогда после она не ощущала того подъема, как когда носила свою дочь.

Ведь в ту ночь в канун дня святого Иоанна Ефрожина родила дочь. Насмешка судьбы! Она так долго подбирала мужские имена, когда ждала разрешения от бремени, что даже не придумала имя дочери. Ведь она ждала появления сына, наследника рода и только его!

— У пани красавица дочь! — провозгласила тогда повитуха таким голосом, будто ей насыпали корзину золота. Ефрожина к тому моменту настолько устала, что даже головы от подушки оторвать не могла. Схватки длились более дня, совершенно вымотав ее, а боль родов и вовсе заставила потеряться в пространстве и во времени. Как хорошо, что у нее будет мальчик, думала она между приступами, кусая губы. Потому что она твердо намерена сделать длительный перерыв между рождением первенца и других детей, которых Господь даст им с супругом.

А потом ей сказали, что у нее дочь, показали нечто сине-красное, с длинными руками и ногами, словно у лягушки. И сердце ее оборвалось куда-то вниз, провалилось в живот, что опустел ныне.

— Уберите ее от меня! — резко сказала Ефрожина, пытаясь скрыть раздражение, охватившее при мысли о том, что она родила девочку. А потом разрыдалась в голос, утыкаясь лицом в подушки.

— Пройдет со временем, — шушукались женщины, что были в спальне, полагая, что разочарование, свойственное рождению девочки, со временем уляжется. Но они ошиблись.

Ефрожина взяла на руки дочь впервые только спустя время, когда они обе, чисто вымытые, облаченные в белые рубашки из тонкого полотна, встречали Владислава. Он с каким-то странным благоговением глядел на это маленькое существо у нее на руках со сморщенным личиком, как у старухи, и Ефрожина сразу поняла, что в жизни ее мужа появилась женщина, с которой ей предстояло разделить его заботу и внимание. Ведь мальчику не требовалось столько любви и ласки, как девочке.

— Какая… кроха! — прошептал он. Ефрожина кивнула — она бы тоже с трудом нашла определение этой лягушонке, которую Господь послал ей вместо сына. — Каким именем мы наречем ее? Яниной в честь святого Иоанна? Или Анной в честь моей сестры?