Книга Обрученные судьбой, страница 347 – Марина Струк

Уже на ступенях Владислава схватили за рукав.

— Что ты творишь? Ты куда? — прогремел голос Ежи. Он держал Владислава так крепко, что тот даже на миг едва не потерял равновесие, не оступился на ступенях. — Сдурел совсем?

— Я должен уехать. Я вернусь, — отрезал Владислав, глядя в сторону Замка, возвышающегося на холме вдали за городом.

— Я сам могу съездить. Возвращайся в костел, — пробурчал Ежи, но Владислав только головой покачал в ответ. Он сам должен убедиться, что Ксения в замке. Только это способно погасить те всполохи страха, что так бесновались в его душе сейчас.

Стражники у ворот брамы сказали Владиславу, что панна вернулась в Замок еще на закате солнца, сразу же из того отбыли в костел на вигилию, и клещи, сжимающие его сердце, ослабли, облегчая дыхание. А злость наоборот захватывала его все больше и больше, особенно когда, следуя словам служанки, отправился в поварню, где и застал Ксению.

Она была так хороша, разрумянившаяся от огня в большом очаге, в простом платье, без лишних украшений, с волосами, заколотыми на затылке, свободно спускающимися золотыми прядями по плечам. Она смеялась, открыто и заливисто, перебирая ярко-красные ягоды в мисках, стоящих на деревянном столе перед ней. Ей вторили и служанки, что также возились с клюквой, и парнишка-поваренок, выставлявший в печь хлеба. А смеялись они, видно, шутке пана Тадеуша, который расположился на стуле напротив Ксении и, раскачиваясь, рассказывал тем нечто забавное.

Такая благостная картина! Но ее вид только добавил дров в огонь ярости, полыхающий в груди Владислава. Ксения, поднявшая глаза в проем распахнувшейся двери, тут же смолкла, заметив, как черны нынче глаза шляхтича, вцепившегося пальцами в косяк. Тут же к двери обернулись все, кто был в поварне: служанки и поваренок со страхом в глазах, пан Добженский — настороженно.

— Все вон! — коротко приказал Владислав. Эти тихие, но полные невысказанной угрозы слова заставили слуг побросать свои дела и поспешить прочь из кухни, протискиваясь бочком мимо пана, стоявшего в дверях. Пан Добженский взглянул на побледневшую Ксению и даже с места не двинулся, глядя, как сверкают от ярости глаза Владислава.

— Виреи {6} не сломай, — тихо произнес он, пытаясь отвлечь на себя Владислава, но тот даже головы не повернул к нему — по-прежнему глядел на притихшую Ксению, опустившую глаза в миску с ягодами, будто ничего интереснее в тот миг для нее не было.

— Я же сказал, вон отсюда!

— А я тебе не хлоп, чтоб мне приказы отдавать! — отреагировал на это пан Тадеуш, и Ксения, уловив в воздухе повисшее напряжение, бросила на Добженского умоляющий взгляд. Владислав даже губу прикусил при этом. Что происходит? Когда они успели так спеться за его спиной? Неужто за последние несколько дней, когда он был в отъезде? Он знал, Ксения сама сказала ему, что почти каждый вечер они играли в шахматы с молодым Добженским на виду у шляхты, что осталась в Замке, а он рассказывал ей в это время историю королевства историю рода Заславских, рассказывал про правила и обычаи, принятые тут. Но все же… все же…

— Что бы тебе кто ни сказал… — обратился к нему вдруг проходивший в дверях Тадеуш, но Владислав оборвал его одним взглядом, а потом с силой захлопнул дубовую дверь, аж огонь в очаге взметнулся. Ксения с ужасом наблюдала за ним со своего места, благодарная Провидению, что их разделяют ныне не только десяток шагов, но и тяжелый дубовый стол. Она знала, что Владислав будет зол на нее за нынешний поступок при встрече епископа, а ее задержка на прогулке только усугубит ее вину перед ним, потому просто потупила глаза, не зная, что делать ныне.