Книга Обрученные судьбой, страница 335 – Марина Струк

Щеки Юзефа побагровели при этих словах, содержащий тонкий намек на живот пана, из-за которого тот уже давненько не видел, кушак, что был повязан прямо под ним. Но ни слова не сказал в ответ, не желая продолжать словесную баталию с Добженским, крутящим ус, явно довольным своей выходкой. Пусть распускает перед этой еретичкой свой хвост. Придет время, и перья из него повыдергивают за то.

— Паненка, верно, не ведает, но эти вильцы эти прибыли в королевство благодаря удивительно красивой женщине со светлыми волосами, — пан Тадеуш покрутил вилку, косясь одним глазом на Ксению, сидевшую рядом с ним. — Это была королева Бона {2}. Но мы должны ей быть благодарны не только за вильцы, но и за фрукты и сладости, что прежде не знали наши деды, и за удивительные платья, которых ранее не носили наши девы.

Ксения поймала его взгляд на своей груди, ничем не прикрытой ныне и так соблазнительно выглядывающей из выреза платья, вспыхнула, с трудом подавив в себе желание прикрыть обнаженную кожу ладонью. Она видела, что ее платье не так откровенно по сравнению с нарядами других дам. У некоторых (о, Господи!) она ясно видела даже полукружия сосков, когда те неловко поворачивались к соседу. Но все же ей было неловко от своего вида, настолько он был непривычен для нее.

— Да, королева Бона была удивительной женщиной, — продолжил тем временем пан Тадеуш, передавая Ксении половинку груши, которую взял с поданного слугой блюда. Он поймал на себе внимательный взгляд Владислава и улыбнулся тому, подмигнув, надкусывая вторую половинку сочного плода. — Удивительная! Красивая, благородная, умная и ловкая. Она владела лично многими землями в Литве, и они процветали, принося немалый доход, которому позавидовал бы любой магнат королевства. Я, когда смотрю на паненку, все время вспоминаю рассказы о ней.

Он повернулся и взглянул в глаза Ксении, что заворожено смотрела на него сейчас, ожидая продолжения его речи. Что он скажет ей ныне? Очередную хвалу ее красоте, каких уже немало говорил ей, едва заводил с ней разговор? Или что иное? Ксения должна была прервать Тадеуша, осознавая, насколько неподобающе себя ведет ныне для своего воспитания — так пристально смотрит в глаза мужчины, что не родич ей и не муж. Но маленький огонек тщеславия, что зародился в ней, когда она несколько дней впервые увидела свое отражение, впервые поняла, как хороша в этих платьях, при этих волосах, не позволил ей остановить его, требовал продолжения.

— Королева Бона была прелестной женщиной, по многочисленным толкам. Говорят, что и в зрелом возрасте она была хороша и молода лицом и телом. Но настолько горделива, настолько крута нравом и упряма, что ее люто ненавидела шляхта королевства.

Ксения так и поняла тогда, к чему он сказал эти слова, и был ли в них намек, потому что Добженский быстро переменил тему, стал рассказывать ей смешные истории, расспрашивать о прежней жизни в Московии. Но шум и гул голосов мешали говорить, не склоняя головы слишком близко к соседу, не приближая губы к уху. Чересчур интимно для Ксении, слишком непривычно, потому она была благодарна, когда наконец ужин был закончен — он был весьма короток по времени из-за траура, что еще держали в Замке. Гости уходили парами или поодиночке по своим покоям, некоторые паны — под хмелем — с шумом и криками.