Книга Обрученные судьбой, страница 233 – Марина Струк

Ольга сдавленно вскрикнула, а лях метнул на Полактию взгляд, от которого у иных мужчин ноги дрожали. Но игуменья даже бровью не повела. Пусть и голову с плеч снесет, все едино ныне!

Заславский наконец сумел оторвать руки белицы от одежд игуменьи, и та, освободившись, быстро зашагала прочь, даже не огладываясь назад, на чуть не упавшую в пыль женщину, опозорившую ее род, которую уже подхватил на руки темноволосый пан, понес прочь от игуменьи, невзирая на яростное сопротивление и крики.

— Едем отсюда! — крикнул он Ежи, что кивнул в ответ и бросился разыскивать пахоликов хоругви Заславского, звать их в поход, в который отправлялся ныне пан. Владислав же направился к коню со своей драгоценной ношей на руках. Его переполняли самые разнообразные чувства: радость — от того, что нашел ее, свою кохану, живой и невредимой, горечь — от того, что видел ее отчуждение, ее потерю памяти, и страх за нее — от того, что снова она закатила глаза да в темноту ушла, смыкая веки. Как и прошлой ночью. Неужто и вправду больна, как поведала ему эта кареглазая монашка, что всю ночь сидела в углу кельи, боясь даже глаз на него поднять?

Зато ныне днем она ничего, видать, не боялась, вот и налетела на него, когда Владислав уже в седле сидел да бережно к себе прижимал Ольгу, устраивая ее голову, так безвольно откинувшуюся, у себя на груди. Ухватилась Катерина за его носок его сапога, сжала с силой.

— Увези и меня, пан! Увези отсюда! — попросила она, глядя на него снизу вверх с мольбой в глазах. Владислав раздумывал всего пару мгновений, а потом бросил одному из пахоликов своих, что уже в седле сидел, ожидая приказа выезжать со двора.

— Возьми ее к себе!

Катерина радостно улыбнулась, но тут же стерла улыбку с губ, видя, как хмур пан. Бросилась к пахолику, пока пан решения своего не переменил. А оставаться в монастыре ныне Катерине вовсе не хотелось! Да и видно было, что пан ее в обиду все-таки не даст, а ежели и будет на нее серчать, то побоится перед Ольгой. Вон как к себе ее прижимает, вон как губами ласково плата ее касается. Знать, не просто так с собой ее забирает, знать, слабость к ней имеет. А уж Катерина будет поближе к Ольге или как ее ныне, и выгоду свою получит!

Хоругвь Заславского долго пробиралась сквозь заросли лесные, ведь обратную дорогу к лугу, с которого еще недавно к скиту пошли, они толком и не запомнили. Вышли из леса только, когда солнце медленно покатилось к краю земли, намереваясь спрятаться на время тьмы ночной. Катерине, казалось, что у нее нет ни единого места на теле, которое не отдавалось бы ныне тупой болью.

— И как только ездят на этих животинах? Это ж изуверство какое-то! — пробормотала она себе под нос, когда пахолик спустил наземь. Ноги тряслись ходуном, и ей пришлось под тихий смех ляха ухватиться за его ногу, чтобы не упасть.

— Ничего, привыкнешь, — заверил он ее, но она только покачала головой, не поняв ни слова из его речи. Он же ткнул кнутом в сторону, откуда уже звали Катерину: «Монашка! Монашка!», и она поспешила пойти на этот зов, узнав голос усатого ляха, что ехал в голове отряда. Уже ставили на лугу широкий шатер, а один из ляхов разжигал огонь, ругаясь в голос, когда не получалось высечь искру. Катерина покраснела от его слов и сотворила крест, отгораживаясь от греха. А потом смело шагнула к Ежи, что раздраженно глядел на ее приближение.