Книга Обрученные судьбой, страница 10 – Марина Струк

Она снова отогнула занавесь и выглянула на дорогу. Подъезжали к небольшой речушке, густо усеянной зарослями кустарников по этому берегу, где двигался их маленький отряд. Суглинка, определила Ксения. Значит, до вотчины осталось еще около полудня пути. Значит, скоро она встретит своего супруга. Его гнев и его кнут…

Ксения передернула плечами. Нет, она не будет думать об этом. Уж лучше вдохнуть полной грудью свежего ветерка, что вдруг налетел с речушки, отодвинув от тела немного ворот рубахи. Эх, как бы она хотела в этот жаркий солнечный денек с разбегу плюхнуться в прохладную, пусть и слегка мутную водицу, как ранее, в детстве! Как же они любили ходить под присмотром мамок на речку в вотчине батюшки! Как задорно плескались и бегали в воде, поднимая ногами ил со дна!

Ксения вспомнила, как любил Федорок находить лягушек и запускать под громкий хохот братьев девочки этих мелких скользких тварей за шиворот ее рубахи. А потом она все же сумела достойно отомстить за свое унижение — нашла двух больших толстых жаб и посадила их прямо в лапти отрока, сброшенные на берегу, под улыбки мамок, готовых прикрыть очередную шалость своей маленькой подопечной. Конечно же, ему потом пришлось проходить почти все лето босым, даже в дождливую погоду жовтеня {4}, и Ксения не раз пожалела его, но все же при этом ее не покидало греховное чувство удовлетворения своей маленькой местью.

— Боярыня, — внезапно раздалось у возка, и Ксения вздрогнула от неожиданности. Она слегка отодвинула занавесь, оставляя себе лишь маленькую щелочку, чтобы увидеть говорившего. Федор, словно почуяв, что она мыслями вернулась в те времена, когда они еще могли свободно общаться друг с другом, приблизился к возку и ехал чуть поодаль от оконца ее повозки. Это был уже далеко не тот мальчик, которым она запомнила его в ту осень, когда она была переведена из детской свободы в девичий терем. Это был статный мужчина с широкими русыми усами. Только россыпь веснушек на его лице напоминала Ксении того отрока, что когда осмелился коснуться ее, как девушки, а не как ребенка.

— Возьми, боярыня, — он, краснея, как девица, вдруг протянул ей на ладони ярко-красную горку сладких ягод, что набрал для нее по дороге, скрываясь от любопытных глаз своих ратников. Ксения растерялась сперва, а потом кивнула Марфуте, возьми, мол. Та протянула ладони в оконце, сложив их лодочкой, и Федор пересыпал в горсть ароматных ягод. При этом он старался не смотреть на Ксению, что с явной смешинкой в глазах посматривала сквозь щелочку со своей стороны на воина. Казалось, он был явно рад отъехать от возка, когда передал девке Ксении свой дар.

— Ох, вскружила ты ему голову! Зачем дразнишь? Ведь как в омут с головой ринется за тебя в любую яму! — укоризненно покачала головой Марфута, подставляя ладони Ксении, чтобы та могла брать ягоды и полакомиться их сладостью. Та тоже выросла при боярских детях в вотчине Калитиных и знала многое, что происходило в их семье. В том числе и историю о детской влюбленности холопа в боярскую дочь, за что тот был бит розгами и чуть не был изгнан со двора.

— Нужен мне по возвращении свой человек, — честно ответила Ксения, подавляя укол совести, что почувствовала при словах Марфуты. — Очень нужен. Сама ведаешь, каково мне.